Если ты осмелишься

Как будто он не верит, что я здесь против своей воли. Как будто я хочу, чтобы он напомнил мне обо всех моих воспоминаниях с Хлоей. И обо всех воспоминаниях, которые мы с ней никогда не создадим вместе. Напомнил о том, что я сделала.

— Ты должна быть в тюрьме.

— Я знаю, — шепчу я.

Уэс наклоняется ближе. Так близко, что кто-нибудь наблюдающий мог бы подумать, что он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Я почти готовлюсь к тому, что он протянет руку и проведет пальцем по моей щеке. Чтобы коснуться своими губами моих.

Но ярость в его глазах говорит мне, что если он прикоснется ко мне, это не будет нежно. Он причинит мне боль.

— Возможно, судья и отпустил тебя легко, но я не повторю ту же ошибку. — Его низкий голос отдается эхом у меня в пальцах ног. Раньше я слышала его голос в своих снах. Теперь он будет эхом отдаваться в моих кошмарах. — Если ты не покинешь этот кампус, я превращу твою жизнь в сущий ад. Я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделала. Заставлю тебя страдать хуже, чем ты заставила страдать ее. Ты будешь умолять о тюремной камере, когда я закончу с тобой.

Я сглатываю, едва в состоянии выдавить хоть слово. Он ненавидит меня. Меня никогда раньше никто не ненавидел, но это не меньше, чем я заслуживаю.

— Я обещаю, что ты никогда не увидишь меня, — умоляю я. — Я буду держаться от тебя подальше.

Он так занят своими занятиями и хоккеем, что наши пути не должны пересекаться. Мы можем избегать друг друга с минимальными усилиями. Я буду держаться подальше от любого уголка кампуса, который он захочет, избегать всех зданий и столовых, которые он часто посещает. Он забудет о моем существовании.

Уэс отталкивается от полки и отходит от меня. Я втягиваю воздух, как рыба, выброшенная на берег.

— Этого недостаточно. — Его голос ровный, безжизненный. Более ужасающий, чем его ярость. — Я хочу, чтобы ты ушла.

Я не могу отвести взгляд от ярости в его глазах, как бы сильно мне этого ни хотелось. Олень, неспособный на что-либо большее, чем просто смотреть на слепящий свет фар, на несущуюся к нему смерть.

Даймонд был единственным университетом, предложившим мне полный курс обучения. Престижная программа по творческому письму — одна из лучших в стране. Моя единственная надежда закончить книгу, которую я пообещала Хлое написать для нее. Я понимаю, почему Уэс не хочет, чтобы я была здесь, но мое сердце болезненно сжимается при мысли об отъезде.

Отвращение кривит его губы, когда я продолжаю молчать, искажая его красивое лицо. Он качает головой, вынужденный отвести от меня взгляд и сжать кулаки по бокам, прежде чем задушит меня прямо здесь, в этой библиотеке.

Вместо этого его пронзительные голубые глаза снова впиваются в меня. И на этот раз я не приду в себя.

— Я говорю тебе сейчас, Вайолет.