Если ты осмелишься

Массировать, снимая напряжение в каждой клеточке. Под его опытными прикосновениями мои мышцы расслабляются, бедра немного раздвигаются.

Когда его рука перемещается выше, в опасной близости к подолу моей юбки, я кладу руки на колени, одергивая юбку.

Он отпускает меня, и я почти думаю, что победила.

Пока его рука не находит мой затылок.

Он массирует там осторожные круги, почти срывая стон с моих губ. Как раз перед тем, как его пальцы запутались в моих волосах и резко дернули.

Я шиплю сквозь зубы и закрываю рот, пока кто-нибудь вокруг нас не услышал.

В передней части класса продолжает бубнить профессор, студенты вокруг нас делают заметки или отправляют текстовые сообщения под столом.

Они совершенно не обращают внимания на то, что происходит в дальнем конце зала.

— Я собираюсь забрать то, что принадлежит мне, цветочек. — Уэс хватает меня за руку и тянет к себе. Мой позвоночник выпрямляется, как штопор. Он не собирается делать то, о чем я думаю. Не прямо здесь, посреди урока.

Я не могу пошевелиться. С трудом могу дышать.

Его пальцы нежно скользят по моей коже. Я не думала, что он может быть таким нежным, давление не больше, чем легкий поцелуй крыльев бабочки.

По моим конечностям пробегают мурашки.

— Ты не должен, — шепчу я, не отрывая глаз от слов, нацарапанных на доске, мой разум не в состоянии расшифровать ни одно из них.

— Но ты хочешь, чтобы я это сделал. — Его шепот эхом отдается у меня в пальцах ног.

Он прав. Я ненавижу, что он прав. Ненавижу, что я такая слабая, что распадаюсь на части под прикосновениями моего хулигана.

Его мизинец скользит по линии моих трусиков. У меня перехватывает дыхание. Я сжимаю бедра вместе.

Уэс издает низкое рычание.

— Не притворяйся, что ты этого не хочешь.

Мы в безвыходном положении. Я со сжатыми бедрами, он впивается пальцами в мою ногу. Но он не раздвигает меня. Он мог бы так легко взять у меня все, что захочет. И все же он этого не делает.

Это не доставило бы ему того удовлетворения, которого он хочет. Ему нужно мое молчаливое согласие. Знать, что, несмотря на все, что он сделал со мной, я сдалась ему.

Он сжимает мою руку, все еще крепко лежащую на его бедре, и перемещает ее к выпуклости у себя в штанах.

Я всхлипываю, его эрекция твердая и длинная под моей ладонью.

Обещание или угроза? Я больше не могу с ним говорить.

Он проводит моей рукой вверх по своему стволу к кончику.

Жидкое тепло разливается у меня между ног.

Мы с Уэсом на публике, касаемся друг друга там, где нас может видеть любой, но при этом кажется, что мы единственные в комнате. Как будто он мог посадить меня к себе на колени и насадить на свой член прямо здесь, и я бы ему позволила.

У меня подкашиваются ноги.

— Вот так моя хорошая девочка, — бормочет он.