Это я удачно попала! (СИ)

Когда мы с Эни вышли из её комнаты и вернулись в гостиную, Эниза сказала, обращаясь к дедушке Якову:

- Деда, это Элиза, помнишь? Она теперь с нами будет жить, ладно?

- Конечно, Эни, конечно! – ответил тот. – Маленькие девочки должны жить со своей семьёй! Как же иначе?

Затем Элиза отправилась готовить мне комнату, а также искать что-то из своих детских вещей, что я смогу носить до той поры, пока мы не купим новые. А я отпросилась сбегать за оставленными вещами. Не то, чтобы они мне были очень нужны, но стоит ли оставлять такие улики? Вдруг знающие люди поймут по туфлям и одежде, что те сделаны в другом мире?

Эниза лишь спросила, нужна ли мне помощь.

Я мысленно прикинула вес и объём оставленных вещей, расстояние от дома и до холма, а также нынешние хватательно-носительные способности своих маленьких ручек, и решила, что справлюсь сама. В крайнем случае, дважды сбегаю. Не хотелось, чтобы у моей названной сестрёнки возникли новые вопросы.

Наверное, не очень правильно скрывать от неё, что я из другого мира, но я это делала ради её и моей безопасности. Я не знала, вдруг здесь положено иномирцев на опыты сдавать? Молчать о себе безопаснее.

Да и для девушки будет безопаснее, если она ничего знать не будет. В случае, если я нарушила какой-то закон, она будет не при делах.

На место своего появления в этом мире я сбегала дважды – сначала за одеждой, потом за туфлями. Унести всё за один раз не получилось. Пока мы с девушкой болтали, да пока я бегала, пока Эни готовила мне комнату – незаметно подкрался вечер.

Комнатка моя мне понравилась: светлая, уютная, небольшая. На единственном окне – голубая занавеска в мелкий белый цветочек.

В комнате из мебели только кровать, стол, стул и небольшой комод белого цвета, с нарисованными на нём чьей-то детской рукою ромашками. Только те почему-то были с разноцветными лепестками, вроде цветика-семицветика. Наверняка, это творчество моей названой сестрёнки, когда та была в моём возрасте или чуть старше.

Эни показала мне, где ванная, и как пользоваться душем, рассказала, какие косметические средства для чего подходят, выдала пушистое полотенце и детский халат, в котором я всё равно утонула, и отправила мыться, а сама в это время занялась ужином.

Едва я вышла, распаренная, из душа, как Эни сразу предложила мне стакан морса и позвала к столу. Ужинали мы втроём – и это был настолько тёплый, душевный ужин, какие были у меня, наверное, только в самом раннем детстве, когда отец еще был жив. Глаза тут же защипало от воспоминаний: как я поняла, это побочный эффект от пребывания в детском теле – эмоции сдерживать практически невозможно, чуть что – сразу в слёзы.