Фаворитка Тёмного Короля

Но сидхе… Это не определение принадлежности к какому-либо из дворов, это, скорее, класс. Только самые благородные, чистокровные эльфы зовутся сидхе. Низшие же просто делятся на расы. Такие как лепрехуны, брауни, пикси, кобольды, глейстиги, гоблины, огры и другие, но их представители могут принадлежать как к Благому, так и к Неблагому двору. Хотя в любом из них они будут лишь низшей ветвью, не относящейся к знати.

– Если я правильно поняла, то вы как представитель Неблагого Двора являетесь сидхе, то есть благородных кровей. Также я могу назвать вас дроу.

– Да, вы абсолютно правы. – Морану мягко улыбнулся мне, не переставая вести за собой.

– Это тяжело, – выдохнула я. – Вас много, и мне предстоит разобраться, с какой степенью почтительности относиться к вам мне самой и как объяснить эти нюансы остальному миру.

– Нет, на самом деле все очень просто. Чем более прекрасным кажется вам представитель двора, тем благородней его род. Чем он неуклюжее и противней – тем ниже его происхождение.

– Вы определяете происхождение по внешней красоте?

– Да, и по силе иллюзии. Ведь чем прекрасней сидхе, тем сильнее заклятие. А самый сильный в этом мастерстве – наш правитель.

– Значит, следуя вашей теории, он еще и самый прекрасный?

– Нет более манящего Мрака и более грациозной и изысканной Тьмы. Нет страшнее смерти, чем от руки самого повелителя. Он – отражение красоты своей сестры, королевы Благого Двора.

И в этот момент, когда я была полностью дезориентирована шокирующей любого человека новостью о родстве двух правителей, Морану распахнул огромные деревянные двери, за которыми моему взгляду предстал не очередной коридор, а необъятный тронный зал. Ну вот и пришло время познакомиться с самим королем Темного Двора. Я уверенно сделала шаг навстречу неизвестному, не представляя, что своим поступком навсегда кардинально меняю собственную судьбу.

Огромнейший, небывало роскошный зал встретил меня мраморными колоннами, отливающими темно-синим, и переливающимся полом, выложенным черной плиткой из неизвестного материала. В конце зала высился массивный трон, спинка которого поднималась вверх и соединялась с потолком такими же корнями, что и зеркало в коридоре. Корни переплетались между собой, образуя прямые линии и углы.

На троне в расслабленной позе сидел самый прекрасный мужчина из всех, кого мне доводилось встречать в своей жизни. И с каждым шагом я понимала, что лучше уже не встречу. Потому что вряд ли в мире может существовать кто-то, способный соревноваться с ним в великолепии.

Невероятная гладкость кожи могла бы добавить ему слащавости, но правильные, чуть угловатые черты лица выглядели слишком мужественными.