Фаворитка Тёмного Короля

 – Это моя самая любимая сладость. Называется «фарус елей», что в переводе означает «греховное удовольствие». Она готовится с добавлением некоего волшебного ингредиента, что как раз и позволяет ощутить все то, что вы сейчас чувствуете.

– Поразительный вкус, – призналась я, с глубокой печалью отодвигая тарелку, – и в то же время опасный. Заставляет забыться.

Темные глаза напротив вспыхнули, но мужчина промолчал.

– Раз с ужином мы закончили, то, прошу вас, пройдемте в более удобное для разговора помещение.

Король Неблагого Двора как истинный джентльмен поднялся и подал мне руку. Я замерла, с некой опаской уставившись на его широкую ладонь. Мозоли на этой ладони свидетельствовали о том, что мужчина, несмотря на свой весьма высокий статус, не пренебрегал физической нагрузкой. Возможно, он упражнялся с мечом и сходился в спаррингах со своими воинами. Возможно, руки загрубели вследствие тысячи сражений, из которых он вышел победителем. Я не знала его прошлого и даже истории острова Авалон. Но люди предполагали, что у них был свой, жестокий путь развития.

Со вздохом я покорилась судьбе и протянула руку. Как только мои пальчики коснулись темной ладони, по мне словно электрический ток пробежал. Даже самые маленькие волоски наэлектризовались. Дроу провел меня в небольшую гостиную. Моя рука, казалось, пылала от его прикосновения, и я облегченно выдохнула, когда наконец смогла освободиться и сесть в кресло. Король с улыбкой устроился напротив. Возникло ощущение, что он, как хищный зверь, загоняет свою жертву, выясняя пределы ее выносливости. К сожалению, его целью на этот раз была выбрана я.

Но, к счастью, преградой между нами служил небольшой журнальный столик. И все же этого было слишком мало. Бегло осмотревшись, я отметила уют этой комнаты и ее небольшие размеры. Больше походило на личную гостиную, и это нервировало. Зачем приводить меня в свои покои? Зачем оказывать такую честь и приоткрывать занавес над своей жизнью? Зачем настолько приближать к себе?

Такого, по моему мнению, удостаивались только любовницы и содержанки. И эта мысль кольнула тревогой. Я собиралась работать на него. Половина моего времени должна будет принадлежать королю, но я надеялась провести четкую границу между личным и рабочим временем, указать ему на разницу между ними. Вот только горло сдавило, и голос никак не подчинялся, отказывался произносить нужные слова.

– Вы смотрите на меня как на диковинку, и мне следует предположить, что и остальные смертные будут реагировать так же? – Он играл со мной, забавлялся, насмешка сочилась из его уст и сверкала в глазах.

– Ваше величество, – начала я, не зная, разгневался правитель на мое невежество или забавляется им, – даже когда фейри открылись миру, вы остались в тени.