Фиктивная жена миллиардера (СИ)

И Игната убьют.

Машинально я закивала. И Демид медленно отвел руку от моего рта, сощурившись. Эта мрачная огненная ярость. это ведь ревность? Демид меня ревновал? О да, он поэтому набросился с кулаками на тех парней, хотя мог бы просто выгнать их, накричать на меня, пристыдить тем, что я порчу ему репутацию, ведь их могла видеть прислуга или кто -то из гостей.

Может, у меня все-таки больше, чем один маленький шанс на его чувства? От осознания этого у меня сладко затрепетало в груди. А в следующий миг тяжелый ботинок реальности беспощадно раздавил бабочек с радужными крылышками.

Ноль шансов у меня, ноль. Если я хочу, чтобы мои единственные родственники остались в живых.

— Почему я раньше не видел тот пеньюар? — Демид спустился настойчивой лаской по моему подбородку, обхватил рукой шею и потер пальцем чувствительную мочку уха.

— Потому что ты пропадал где-то ночью? — не удержалась я от шпильки, стараясь не обращать внимания на пожар под кожей.

— Надень его. Сейчас.

От приказного жаркого тона у меня подогнулись коленки. Держись, Лиза, держись. Изо всех сил. Прочь этот хмельной дурман из головы.

— Мне пора готовиться к банкету, — сказала я и попыталась выкрутиться. Тщетно. Его объятья — самая страшная ловушка. Чем сильнее пыталась из них выбраться, тем крепче Демид стискивал меня, разбивая на мелкие осколки волю.

Невозможно... Я таяла от его запаха и тепла, как чертово мороженое! Он скотина. Последняя сволочь. За ночь не натрахался?

— Ночью тебя плохо удовлетворили?

— Да, плохо, — уголок его губ поднялся в ухмылке. Что-то треснуло во мне. Закралось подозрение, что он, может, и не занимался сексом ночью вовсе.

Ага, приехал в бордель и не смог выкинуть меня из головы, поэтому дал всем отворот поворот. Не будь такой наивной, Лиза!

— Значит, смени шлюху. Я-то тут при чем?

— Слишком много разговариваешь. Займем твой рот другим делом.

Демид заткнул мне рот поцелуем, и в голову словно ударило сладкое шампанское. Возмущения утонули в горле. Я лупила кулаками по его твердокаменной груди и, похоже, делала больнее себе, а не ему.

От его горячих настойчивых губ невыносимо больно. Нервы будто ощетинились иголками. Демид оборачивал мою ненависть к нему — и она набрасывалась на меня.

Несмотря ни на что я не должна бы ему сопротивляться. Хоть он после борделя, хоть еще после чего... Если буду плохой женой, он или охрану двадцать четыре часа в сутки приставит, или чего хуже сделает мне.

Но я не могу предавать и отвечать на поцелуи, улыбаться как ни в чем не бывало. Не могу одновременно бороться со своими чувствами, чтобы равнодушно доносить информацию, и отдаваться ему.

С усилием я оторвалась от его губ, запрокинув назад голову. Уперлась руками в его грудь, безнадежно пытаясь.