Филькина круча

Студент ничего не ответил. Паха махнул рукой и пошел по дороге назад. Но не пройдя и пары шагов, он внезапно развернулся и крикнул:

– А звать-то тебя как, студент?

– Саня, – крикнул тот в ответ.

Паха ухмыльнулся и опустил голову. Он еще немного постоял так, а потом снова посмотрел на студента:

– В кармане сотыга, Санек.

– Да ну зачем, мужик?

– Говорил же, верну! На кофе, конечно, не хватит, но до дома доехать вполне. Это все, что есть, паря. Уж прости, на… Прости… – последнее слово Паха произнес уже шепотом. Потом он повернулся к студенту спиной и, взмахнув еще раз рукой в вязаном рукаве свитера, поспешил домой.

Санек еще что-то ему говорил, но Паха уже мало что разбирал. Гул неба перемешивался с гудением проводов. Щеки покалывало морозцем. Нужно было скорее вернуться домой. К Натахе, Наташке, Натулечке. Паха вдруг понял, что он нужен ей и она его правда любила, может, и не с того самого дня, когда он втрескался в нее, но любила! И сейчас без него она просто погибнет. Он не может оставить ее и детей, они все были его сложной, но любимой жизнью. От этих мыслей Паха почувствовал себя настолько легким и наполненным, что совсем не заметил, как к гулу ночного неба примешался рев несущейся на него громыхающей фуры.

Он повернул голову влево. Шеньк. Острое лезвие снесло ровным срезом половину ночной улицы. Дома с теплыми желтыми окнами, деревья, фонарные столбы, спешащие домой прохожие и даже сам Паха выдохнули что-то похожее на тихое «а-а-ах» и большой ровной раной поплыли, как срезанный торт-мороженое, в сторону. Выбитые из глаз Пахи слезы взметнулись вверх и, не успев упасть на безразличную землю, превратились с тихим потрескиванием в свежие колкие снежинки.

Маленькая комната утопала в солнечном свете. Шторы на окне были задернуты не до конца. В полоску вымытого до блеска стекла подглядывали пышные кусты неизвестных ей растений, усыпанные розовой пеной мелких соцветий. По стенам комнаты в каком-то витиеватом порядке располагались полки, на каждой – игрушечные домики самых разных форм. В углах возвышались резные деревянные этажерки, покрытые темным лаком. Каждая секция была занята прозрачной пластиковой коробкой, в которой вперемешку лежали детальки конструкторов, карандаши, бусины, деревянные фрукты и овощи, металлические солдатики, резиновые животные и много другой, непонятного происхождения, всячины.

На полу тут и там стояли фигурки деревьев размером не больше тюбика клея, миниатюрные качели, фонтаны, заборы на подставках, которые издалека казались решетками из зубочисток, и даже линии электропередач. В открытой и, видимо, только что доставленной коробке, от которой пахло чем-то чужим, лежали новенькие игрушечные фонари.