Филькина круча

И зачем она в это ввязалась? От ужаса происходящего Зинаида Григорьевна даже пощипала себя, чтобы убедиться, что это не сон. Ну хорошо, она просто зайдет и посмотрит на женщину в берете. Просто посмотрит. Ведь говорить с ней не обязательно. В конце концов, она спасла ее от… Тьфу ты! Да что ж это с ней происходит? Зинаида Григорьевна остановилась у сторожки со шлагбаумом. Потом повернула голову в ту сторону, откуда пришла. Может, просто развернуться и уйти? Пальцы на автомате нырнули в карман жакета и вынули что-то в зажатом кулаке. Зинаида Григорьевна медленно раскрыла пальцы – на ладони лежала горсть разноцветных драже.

«Да откуда?» – спросила себя Зинаида Григорьевна, глаза ее горели недоумением и одновременно возмущением. Она кинула конфетки обратно в карман и прошла на территорию интерната.

– Умерла? – переспросила Зинаида Григорьевна уже знакомую ей полную медсестру. Они сидели на скамейке за зданием. Медсестра шумно выдохнула дым из накрашенных розовым губ и стряхнула кончиком пальца пепел с сигареты.

– Да, несколько дней назад. Ее дочь… вернее, Дарья, ну женщина, которая ухаживала за Игнатовой перед тем, как ее определили сюда, забрала тело… Думаю, уже похоронили… А почему вы спрашиваете? Она же вам никто.

– Да, я знаю… – Зинаида Григорьевна смутилась. Она не знала, куда себя деть от этого неловкого вопроса, и поэтому поскорее поднялась со скамейки. – Она… ну Игнатова… обычно сидела на прогулке рядом с Галей Сомовой… моей приятельницей… поэтому я ее запомнила. Извините, я пойду.

Зинаида Григорьевна заторопилась к шлагбауму.

– Эй, погодите! – крикнула медсестра. – А вы знакомы с Дарьей этой?

Зинаида Григорьевна зачем-то кивнула.

– Вот, передайте! – Медсестра подошла к Зинаиде Григорьевна и протянула ей клочок бумаги. – Нашли у нее под подушкой, когда снимали белье.

Зинаида Григорьевна развернула бумажку. На клетчатом клочке были криво написаны одиннадцать цифр и еле как выведенная буква Н.

– Не пойму, она это написала или нет. Вроде не должна была. Ведь уже совсем не соображала ничего. Но на всякий случай передайте. Вдруг важное что…

– Да, да, обязательно…

Зинаида Григорьевна положила записку в карман, снова кивнула и пошла к выходу. На трамвайную остановку она бежала не оглядываясь.

Рука в кармане все время теребила то морские камушки, то шершавый клочок, а над головой в чистом небе, казалось, лукаво щурились большие синие глаза.

Кольцов с довольной ухмылкой наблюдал, как Мишка собирался на утреннюю пробежку. Новенькие найки кислотно-салатового цвета, добротная спортивная толстовка и штаны: сын отражал Кольцову его собственную значимость. В том, что Мишка рос таким спокойным, неотсвечивающим и в целом уважающим отца малым, была полностью его заслуга.