Филькина круча

Сидевший рядом с ним мальчишка ему не понравился. Не понравились его узкие черные глаза, не понравились и густые, как щетка, стоящие торчком волосы. И даже смешная родинка в ямочке на щеке абсолютно не понравилась.

– Ты кто? – буркнул Мишка.

– Исаак, – ответил пацан.

Исаак пожал плечами.

– Газировка вкуснее. Будешь?

– А че сам не пьешь?

– Не, после тебя не буду.

Исаак притянул к себе бутылку, вытащил из кармана сложенный вчетверо платок и протер им горлышко.

– Платок чистый. Мама только сегодня дала.

Мишка дернул головой и отвернулся. Он смотрел на трепыхающиеся на ветках листья.

Со лба скатилась капля пота. Мишка снова повернулся к пацану.

– Ладно, давай! – Он вырвал бутылку из рук и, приложившись к горлышку, сделал несколько жадных глотков. С подбородка потекли капли воды.

– Спасибо. – Мишка вернул бутылку, в которой осталось еще довольно много воды.

– Сколько тебе лет? – спросил Исаак.

Исаак по-доброму улыбнулся:

– Пятнадцать, – фыркнул Мишка, зачем-то накинув себе два лишних года.

– Я так и подумал, что ты выглядишь старше.

– Что? – Мишка не понял своего соседа по укрытию.

Но Исаак ничего не ответил.

Он смотрел на стрекозу, присевшую на носок его резинового сланца. Крылышки ее красиво переливались на солнце, а их сетчатый рисунок походил на растрескавшуюся в пустыне землю. Исаак дернул ногой, и стрекоза улетела.

Все это время Мишка подглядывал за Исааком. Наконец он выпалил.

– Я знаю одну девчонку, которая обожает стрекоз.

Исаак отпил воды из бутылки.

– Вон там, смотри. – Мишка выглянул из-за ствола и кивнул головой в сторону дома. – На пятом этаже. Смотри, смотри, она и сейчас там! Вечно торчит у окошка.

– Кто? – любопытство Исаака пересилило смущение.

Он тоже выглянул из-за ствола. Прямо перед собой в окне на пятом этаже он увидел девочку. Вернее было видно только ее русую головку с широким пухлым ободком, удерживающим копну беспокойных кудрявых волос. На окне сидели приклеенные скотчем бумажные стрекозы.

Девочка смотрела куда-то вниз и в сторону. Голова ее была неестественно вывернута, как будто ее удерживал в таком положении беспощадный кукловод, не давая ей выпрямиться.

– Это Катька Петрова. Вот сколько ей дашь?

– Не знаю. Четырнадцать.

– Да черт, откуда ты знаешь?

Исаак снова пожал плечами.

Но на этот раз на его лице не было улыбки, а лишь обеспокоенность, смешанная с сочувствием.

– ДЦП и что-то там еще. Как сказал отец, целый букет болезней, которые, как бы ты ни лечился, все равно медленно, но верно сведут в могилу.

– Дядя Олег… ну Катькин отец сказал. Они с моим отцом напарники. Следаки. Расследуют разбои, нападения, мокруху, в общем всякое такое.

Исаак понимающе кивнул.

– А вот и дядя Олег!

У третьего подъезда дома № 45 остановился старенький синий «ситроен».