Филькина круча

 – Не напоритесь!

– Спасибо, Исаак! – не оборачиваясь крикнул отец Алексий. Он хотел поскорее скрыться от мальчика и всех остальных, чтобы пережить всплеск душившей его тревоги в спокойной молитве.

Углубившись в соединение с Господом, отец Алексий не заметил, как очутился у зарослей малинника, граничащего с почерневшим сараем с двумя щелястыми дверками. Дальняя дверь была распахнута, из темного нутра сарая выглядывали старые резиновые сапоги, садовая тачка, смотанные в зеленые клубки змей шланги и другой хлам. У ближней стенки стояли грабли, вилы и совковая лопата.

Возле уха кто-то прожужжал и тут же скользнул перед лицом. Отец Алексий испуганно взмахнул рукой, отгоняя насекомое, потом огляделся. В верхнем углу открытой части сарая, под самой крышей торчало ветхое осиное гнездо. Оно было явно покинуто семьей, и лишь одна жирная оса ползала по полуразрушенному белесому гигантскому кокону, когда-то служившему ее сородичам домом.

«Какие вилы! – отец Алексий вспомнил предостережение мальчика. – Что я, совсем, что ли, дурак на них напарываться. Тут бы не оказаться ужаленным…»

Он тут же устыдился своих мыслей, но продолжал следить за нарушительницей его спокойствия.

Теперь оса перестала ползать и просто сидела на шершавой стенке гнезда. В какой-то момент отцу Алексию даже почудилось, что оса внимательно смотрит на него, и в этом взгляде было что-то неестественное, будто сам дьявол играл с ним в гляделки через эти блестящие, черные, казавшиеся зловеще сердитыми глаза.

Наконец отец Алексий собрался духом и уже поднял ногу, чтобы сделать шаг в сторону калитки, как оса сорвалась с места и полетела прямо на него.

Отец Алексий дернулся в сторону и в тот момент, когда кто-то сзади крикнул: «Осторожнее!», обернулся и, запнувшись обо что-то на земле, полетел со вскинутыми вверх руками прямо к сараю.

– Там колышек! – договорил Олег Петров, когда подбежал к распластавшемуся на земле священнику. В его голубых глазах, казалось, плескалось само небо. – Васька все не уберет его! Сколько раз говорил, что убьется кто-нибудь…

Отец Алексий смотрел на Петрова и улыбался. Со стороны, думал он про себя, это, наверное, глупо выглядит, но перестать улыбаться он не мог. Голова болела, видимо, посадил шишку.

Левая ладонь саднила. Отец поднес руку к лицу и, увидев глубокую кровоточащую посреди ладони рану, устало выдохнул.

К Петрову на помощь уже спешили Зинаида Григорьевна и Исаак Багратион.

– Господи, Боже мой, как же вы так? – причитала Зинаида Григорьевна. Отец Алексий мысленно поморщился оттого, что имя Господа упоминают всуе. – Давайте же руку! Товарищ следователь, у батюшки кровь! Перевязать же надо!

– Ба, вот держи перекись! – Исаак достал из кармана старенький бутылек с перекисью водорода.