Филькина круча

 – Толик сидел на насыпи, которой заканчивался лесок кручи, и смотрел на неспокойное озеро.

– Ага. – Паха обреченно закатил глаза. – Еще скажи, здесь живет дух Фильки?

– Кстати, а почему мы раньше не обсуждали эту тему? Кто такая Филька? – Толик резко обернулся и смешно сдвинул брови.

– Не кто такая, а кто такой! – поправил его Реутов.

– Да, какая разница, ек-макарек! – Паха сплюнул. – Это все равно лажа полная, если ты о том, что это место – алтарь какого-то там чувака-знахаря из прошлого. Это все литераторша наша придумала. Кукуха у нее свистит, вот и все.

– Ну не скажи, – парировал Толик.

 – Моя прабабка говорила, что здесь и правда жил какой-то сильный колдун. И между прочим, на твоем месте я бы плохо о нем не отзывался, а то мало ли…

– Да че? Че мне будет? Фигня все это… – Паха снова сплюнул, но, увидев серьезные лица Толика и Реутова, переменил тему. – Кстати, Толян, а ты, что ли, на Катьку запал?

Толик поднял правую руку и жестом послал Паху куда подальше.

– Ну а че? Она крутая телка, нет?

– Нет, – отрезал Толик.

– Ну окей, окей, не хочешь – как хочешь. – Паха перевел взгляд на Реутова, колупающего ногтем кору березы.

 – Санек, а у тебя как?

Реутов поднял на него глаза и, улыбнувшись, кивнул.

– Че, правда? – Паха удивленно округлил глаза и тут же присвистнул. – Ну колись, ек-макарек!

Толик позабыл про обиду на бестактный вопрос Пахи и тоже обернулся на Реутова. Санек молчал, но светился от счастья.

– Вот так надо, Толян, девчонок кадрить! – Паха не унимался. – Саму дочку литераторши, Натаху! Ай да Реутов, ай да сучий ты потрох!

– Сукин сын, – поправил его Санек.

– И че, и че, и че? Вы уже встречаетесь? И как она?

– Да отвали, Паха, а! Не лезь к ней.

Санек достал из кармана складной нож, вытащил клинок и принялся острием лезвия ковырять дыру в коре. Через какое-то время он припал губами к стволу. Паха отвернулся от него и стал вышагивать туда-сюда, раскручивая на пальце связку ключей с позвякивающим брелоком-черепашкой.

– И че ты так из-за девчонки развонялся? Думаешь, все, урвал классную телку? Да эта Натаха бросит тебя через два дня, ек-макарек! Она ж шляется с…

– Завали, я сказал! – Санек отнял рот от ствола, с его влажных губ стекали крупные прозрачные капли березового сока.

Взгляд его налился яростью. Паха нахмурил брови и замолчал, а через какое-то время просто стал болтать о чем-то совершенно другом, ни на кого не глядя.

Обычно Санек Реутов был самым спокойным не только в их компании, но и вообще во всей их параллели. Высокий, крупный, со светлым ежиком-площадкой, как у Шварценеггера в его лучшие годы. Руки Санька были длинными, словно у орангутана, и заканчивались здоровенными кулаками. За его монументальностью хотелось прятаться, там было безопасно, как у Христа за пазухой.