Формула преступления

Только в дальнем углу зала некий юноша сидел в одиночестве перед графинчиком и разнообразной закуской, уперев печальный взгляд в полную рюмку, так что замечательный хохолок его опустился месяцем. Кажется, не замечал он окружавшего разгула, целиком уйдя в раздумья. Перед ним возникло нечто большое, заслонив уличный свет. Гений пожелал выразить недовольство, но обнаружил молодого человека добродушного вида и приятной наружности. К тому же неизвестный улыбался подобострастно.

— Имею честь видеть господина Глазкова? — спросил он.

Голосок был столь бархатен, а манеры столь мягки, что Илья невольно поддался теплому обаянию и ответил согласием.

— О, какая удача! — совсем обрадовался милый господин. — Знаете, я только что с выставки, так ваши творения сразили наповал. Буквально убили меня! Как приятно видеть истинный талант вблизи.

К таким комплиментам Илюша был не готов, хотя втайне был уверен, что так оно и есть. Но чтоб услыхать от первого встречного — любое сердце не выдержит, не то что художника. К тому же господин не думал уходить, и во всей позе его была немая мольба. Конечно, после таких комплиментов Илья пригласил незнакомца присесть и разделить легкую трапезу. Для чего придвинул гостю пустую рюмку. Но очаровательный господин мягко отказался. Ему и так приятно насладиться беседой с настоящим светочем живописи. Вот так прямо и рубанул с плеча.

Настроение Илюши резко поползло вверх, хохолок восстал. Ему захотелось узнать еще что-нибудь такое-эдакое о себе родимом. Господин не пожалел стараний. Расписал достоинства Глазкова обстоятельно и с жаром.

— Ох, что же я! Вам же привет велено передать!

— Благодарю. От кого же? — ответил Илюша светской улыбкой.

— Кт… кха-кха…кто? — голосок юного гения дал петуха.

— Макар Николаевич, сосед сверху, — твердо повторил неизвестный. И хоть улыбался по-прежнему, но Илье показалось, что во всем облике произошла внезапная перемена. Появилось нечто твердое, жесткое и даже… страшное. Как это случилось, художник понять не мог, но сообразил: совсем не милый душка перед ним, совсем не тюфяк, а некто опасный, как приставленный к виску ствол. Стало нечем дышать. А господин, уперев в Илью немигающий взгляд, продолжал: — Я вот прямо от него, так мило поболтали. Велел низко вам кланяться.

Илюша вытаращил глаза.

— Низко, — повторил господин так просто, что спину юного таланта прошиб холодок. — А вы как думали?.. Все, нет Макара? Ошиблись, милейший… Нет, господин Глазков, убивать человека надо умеючи. Человека убить трудно, живуч и крепок. Думали, раз ударили, кровь пошла — так и все? Ошибся, дружок. Об этом будет время поразмышлять на каторге. Таких, как вы, с нежным хохолком, там очень даже… любят.