Формула преступления

Что дальше? Что с ней делать? Вы бы как поступили?

— Не знаю… Продал бы…

— А что такого? Подождал бы лет пяток, пока все забудется, и неплохо заработал. Гайдов писать умеет.

— Какой там сюжет? — невзначай спросил Родион.

— Если б знать! Макарка, гад, секретничал, закрывал ее, как невесту… Никто не знал… Водку будете?

Отвергнув соблазн, чиновник полиции потребовал от Завитка оставаться на месте до глубокого вечера или пока сам за ним не явится и с большим удовольствием покинул ресторан. Богемная атмосфера стала уж больно удушлива.

На улице за него взялась логика. И стала нашептывать: «Если поверить словам этих скользких личностей, что получается?» Получается, что убийце оставалось чуть больше получаса, чтобы провернуть все дело, ответил ей Родион. При этом не попасться на глаза и вынести картину. «Как такое возможно? — опять спросила логика. — Вор и убийца — разные профессии, разве нет?» Родион согласился. Но ей было мало: «А если один из них врет?» А если оба? — возразил Родион. На этом спор благополучно зашел в тупик. И тут в разгоряченную голову Родиона пришла идея, которая требовала немедленной проверки.

Городовой Брусникин заметил подозрительную личность издалека. В этот раз юнец двигался не сворачивая и как будто прямо на него. Ну, точно — террорист. Сейчас выхватит бомбу — и нет младшего городового, останутся ошметки шинели и благодарность начальства. Изготовившись к худшему, Брусникин расстегнул кобуру и тронул рукоять револьвер. Чтоб при малейшем движении…

Юноша торопился, но руками размахивал, а не прятал их по карманам. Не дойдя пяти шагов, улыбнулся совсем просто, почти по-детски и громко спросил:

— Городовой, вы вчера утром на этом посту находились?

Такой вопрос от террориста служивый не ожидал и промолчал сурово. Все еще сжимая оружие.

— Ой, извините! Позвольте представиться: Ванзаров, от сыскной полиции… Здравствуйте… — И мальчишка протянул руку.

И тут Брусникин вспомнил. Его приятель, старший городовой Самсон Семенов, как-то украдкой показывал новичка и отзывался о нем в самых лестных выражениях. Причем величал «отменным человеком» — не меньше! И это Семенов, от которого слова доброго не дождешься о своем брате-городовом, не то что о чиновнике. Осознав роковую ошибку, Брусникин отменно козырнул, а потом с чувством пожал теплую и упругую ладошку. И доложил: который день на одном месте.

— Примерно с восьми до половины десятого не замечали каких-нибудь господ с большими прямоугольными предметами?

— Так точно, было. Целых три штуки. Несли что-то большое и плоское. Я уж собрался проверить, но, гляжу, заворачивают в Общество художников. Ну, все понятно — маляры. С той стороны Гороховой являлись.