Формула преступления

Помню, вчера у вас был иной… — уточнил тонкий ценитель моды. — Кажется, вон тот, что за вазочкой… Да, именно этот…

Евгения Павловна протянула изящную вещицу и приготовилась наблюдать, как юноша станет мучиться с дамской игрушкой. Но Родион ловко отщелкнул крохотный замочек и распахнул веер. Красным фейерверком вспыхнули бутоны роз. Словно не замечая пышных цветочков, он занялся изучением рукояти, обтянутой тканью. Кончик стержня завершался медной шишечкой с гравировкой механической фабрики Жака Тербио в Париже. Повертев вещицу так и сяк, Родион доигрался до того, что задел нос, извинился и вернул хозяйке шелковое крылышко сложенным.

Неуклюжесть молодого человека Евгения Павловна искупила бездной очарования:

— Сгораю от нетерпения узнать вашу историю.

Грех заставлять ждать такую женщину.

— Семейные истории лучше рассказывать в семейном кругу, — ответил он.

— Разумеется! Как удачно, что все в сборе, даже Машенька заглянула… Бедная моя девочка… Ей надо поделиться своим горем. Кто, как не мать, поймет и утешит…

Ужин подали в столовой. Михаил Петрович занялся графинчиком с водкой крепко и обстоятельно. Маша не удостоила Ванзарова вниманием, к еде не прикасалась, сидела молча, глядя себе в подол. С платьем невесты она не рассталась.

Как светский, а вовсе не полицейский персонаж, Родион поблагодарил за радушный прием, скромно присел на краешек стула, подождал, пока хозяйка займет место во главе стола, положив веер подле тарелки, и сообщил, что в качестве закуски угостит необыкновенным случаем, который непременно будет передаваться из поколения в поколение.

Госпожа Столетова просила в свой черед угощаться всем, что на столе, но только не мучить загадками.

Начал он не спеша, будто рассказывал сказку в рождественский вечер, когда горит камин, а за окном метет снежок… Ну, и все такое…

— Жил да был некий господин Вальсинов. Родился он старшим в семье. Было у него две сестры, но обе не удались. Средняя, мягко говоря, не красавица, а младшая и умом не вышла. Вся надежда была на сыночка. Но и он оказался с дефектом: не хотел жениться, чтобы продолжить род и получить приданое, а предпочитал лиц своего пола. Что хуже всего — господин Вальсинов пристрастился к белому порошку, который дантисты используют не для чистки зубов, а для обезболивания. Попросту — к кокаину. На что и спустил родительское наследство. Но страсть требовала новых жертв. И тогда Вальсинов решился украсть порошок. Пришел на прием, как больной, а когда его оставили без присмотра, залез в шкафчик с лекарствами.

Михаил Петрович утвердительно покивал, а может быть, его слегка шатнуло. Кто разберет этих дантистов. Зато Маша подняла голову и стала вслушиваться с интересом.