Формула преступления

Трудно описать радость столичного обывателя, когда он видит на пороге гостя из Урюпинска или Кинешмы с мешками яблок, чемоданами маринадов и корзинами вяленых лещей. Целый год, можно сказать, считает минуты, дожидаясь, когда же в размеренный и приятный быт ворвется драгоценный родич.

Столичный житель сносит визиты своих дальних родственников в столицу с мужественной обреченностью: отказаться нельзя, а терпеть невозможно. Из года в год повторяется одно и то же. Приходится, отложив дела, изображать радушного хозяина, по десятому разу водить на Невский проспект, показывать Медного всадника и терпеливо ждать, пока гость насладится роскошью столичных магазинов, в которых его как следует обманут. Приказчики заезжих простаков нюхом чуют.

«Гостей надо любить так, как бы их ненавидел» — с этой мудростью петербуржец смиряется и уже смотрит на чудачества родственника с трогательным умилением, как на семейную диковинку.

У матушки Ванзарова имелось три сестры, и все они время от времени посещали столицу.

Если у вас нету тети, вам не понять, что за мука быть любимым племянником. Одна любящая тетка — куда ни шло, две — уже перебор. Но три — настоящая катастрофа. Каждая считала своим долгом так горячо выразить любовь, что племянника от проявления родственных чувств аж в жар бросало. Его целовали в щечку, теребили за ушко, говорили «как мальчик вырос и возмужал», сюсюкали и с возмутительной бесцеремонностью расспрашивали, когда он собирается жениться.

Все это проделывалось над чиновником полиции, как-никак — коллежским секретарем, при полной безнаказанности. Безобразие, честное слово, но деваться некуда. Все терпели, и Родион терпел. Обиднее всего, что со старшим братцем, Борисом, подобных вольностей они себе не позволяли. Чиновник Министерства иностранных дел внушал любвеобильным теткам дипломатический трепет. Любили его куда спокойнее, без надрыва и упоения, но за старшего отыгрывались на младшеньком вдвойне.

Сейчас подоспела очередь прибыть с визитом тетке из Саратова. Среди пылких старушенций эта Родиону была наиболее симпатична. Мария Васильевна имела нрав добродушный и простой, считалась самой бесшабашной и взбалмошной. А все потому, что умудрилась дважды выскочить замуж, обоих мужей успешно похоронить, получить два состояния, дважды промотать, но при этом не растерять веселость и бодрость духа, качества, импонировавшие Родиону. Не имея детей, она имела привычку поглощать холодную водку под хорошую закуску. Если бы она обитала не в Саратове, а в Петербурге, Ванзаров с ней искренно подружился бы. Но редкие визиты превращали беззаботную даму в исчадие теткинской любви. Ну и хватит о грустном…

Начало визита не порадовало.