Формула преступления

Для начала пришлось сделать шаг в сторону. Этого требовала не хитрость, а солидная лужа, расползшаяся из-под стола. Кто-то ее не заметил и оставил скользкий отпечаток мужского ботинка: нога узкая, маленькая. Размера на три меньше ванзаровский лапы.

Обойдя стол по большой дуге, он оказался за спиной трупа. На правом виске рана, размер небольшой, аккуратный. Удар был нанесен чем-то узким, вроде топорика для колки льда. Скорее всего, били сзади, Макар не мог видеть угрозу или защититься. Убийца зашел чуть дальше того места, где сейчас стоял Родион, и нанес удар. Попадание был столь точным, что большой силы не потребовалось.

Ванзаров аккуратно протиснулся между стулом, на котором упокоился Макар, и мольбертом, чтобы осмотреть труп с левого бока. Но других следов насилия не обнаружил. Зато на полу нашелся смазанный след другого ботинка, буквально краешек. С первым его следовало сравнивать при помощи линейки, но и на глазок отчетливо было видно: совсем другой натоптал. Вступил, заметил, что вляпался, и тут же отошел. Как видно, торопился.

Не менее любопытное зрелище предстало на самом столе. Рядом с самоваром торчала керосиновая горелка с обожженной сковородкой, на которой засохла яичница. Несколько кусков черствого хлеба на замызганной тарелке, два бокала, наполненных красным, и бутылка дешевого бессарабского вина завершали странный натюрморт.

В квартиру чуть слышно постучали.

— Господин Ванзаров, разрешите войти…

Все-таки Родион успел раньше и не дал Гайдову вступить в лужу крови. Несчастный дядя успокоился, только в глазах поблескивала влага.

— Извините за вопрос… Это ваш племянник?

Михаил Иванович втянул воздух и тихо ответил:

— Мой… Макарушка… Дорогой мой… Что с тобой наделали, бедный мальчик… Как же они могли…Что же за люди такие, чтоб вот так…

— Посмотрите внимательно: ничего не пропало?.. Нет, оставайтесь на месте… — строго указал Родион, между тем сравнивая след с ботинком Гайдова. И без того ясно: размеры не совпадают. Да и со вторым, скорее всего, нет схожести. Больно нога крупная.

— Чему тут пропадать… — Михаил Иванович прикрыл ладонью глаза. — Сами видите, в каком убожестве пожелал жить… Все ради творчества и картины…

Ванзаров попросил показать тот самый шедевр, который так ждали на выставке. Гайдов встрепенулся, покрутил головой и уставился на пустой мольберт:

— Батюшки! Что же это! Как же я сразу… Так ведь она пропала!

— Почему так решили?

— Да сами не видите разве? — взъярился дядя. — Станок пустой!

— Макар мог снять картину. Может, поискать среди холстов? Склад, что у стены…

— Да вы понимаете, какую чушь городите?! — уже кричал Гайдов.