Галерея кукол и костей

– Это правда? – воскликнула она. – Ты и в самом деле задумал такое? Господи… Значит, и все остальное правда… Ты действительно приказал убить Клариссу Звереву…

– Да, – угасшим голосом подтвердил Долмацкий. – Все это правда…

– Но этого не может быть! – схватилась за голову Серафима. – Немедленно отпусти Клима!

– Я не могу этого сделать. Ритуал нужно закончить любой ценой, и твой дружок подойдет для этого как нельзя более кстати…

– Так нужно, Серафима! – повысил голос Скорпион. – Для блага всего нашего сообщества Первородных! Да, я совершал ужасные вещи и буду совершать их. Мы столько лет хранили все в тайне и не думали, что это когда-нибудь раскроется… Все из-за любви к тебе! И во имя нашего общего будущего!

– Все, что говорили о Королевском Зодиаке, – правда! – в ужасе прошептала Серафима, отказываясь поверить в услышанное. – Вы ничем не лучше Огненных волков…

– Возможно, девочка моя, – устало произнес Платон Евсеевич. – Это прозвучит очень страшно, но я ничуть не раскаиваюсь в том, что уже сделал. Что значат несколько жизней для спасения тысяч и тысяч других людей? Совершив тогда обряд, мы выиграли семнадцать лет спокойной жизни. И теперь, когда все начинается снова, я готов повторить то, что уже совершил!

– Времени остается все меньше. А этот мальчишка порядком раздражает меня…

– А ты подумал о его маме?! Подумал обо мне?!

– Как-нибудь переживете, – отмахнулся Скорпион. – В твоей жизни будет еще много других парней. Конечно, если мы сумеем предотвратить возвращение Огненного Дракона… Но довольно болтать! Убирайтесь отсюда! Не стоит вам видеть то, что здесь сейчас произойдет.

– Я тебя ненавижу! – крикнула Серафима.

– Как-нибудь это переживу. До сих пор мне удавалось все скрывать, но теперь, видимо, пришел час расплаты. Я представляю себе, какие чувства ты сейчас испытываешь, и не прошу твоего снисхождения… Помни лишь об одном, Серафима. Ты для меня – высшее счастье всей моей жизни… – Голос Скорпиона вдруг дрогнул. – Но мы с тобой обсудим все позже, а теперь убирайтесь!

Он взмахнул рукой, и теплая невидимая волна ударила в Тимофея и Серафиму, сбив их с ног. Они отлетели к стене зала. Стахеев едва сумел устоять, ухватившись за молот.

А Платон Евсеевич обернулся к застывшему у столба Климу Поликутину.

– Все из-за тебя, дрянной мальчишка!

– Вы сами во всем виноваты, – вяло произнес Клим. – Всю жизнь лгали ей, лгали всем нам… И чего этим добились?

– Возможно. Но теперь уже поздно каяться в содеянном. Если меня когда-нибудь и ждет наказание за мои грехи, да будет так! – кивнул Скорпион. – Но сейчас я сделаю все, от меня зависящее, чтобы хоть ненадолго отсрочить конец этого мира. Я создам круг силы, которого никто еще не сотворял.