Геном Ньютона

– Так, – сказал Налыгов, – значит, она знала, что у тебя ортодоксальный взгляд на этого человека, а у меня адекватный.

– Ты хочешь сказать, что ортодоксальный не есть адекватный?

– В определенной мере.

– Не больше, чем ты. Ну ладно. Давай вернемся к тому вечеру. Ты взобрался на трибуну и стал, как обычно, вещать о том, какой гениальный это был чел.

– Нет, я достаточно опытный оратор, чтобы не начинать лекцию так примитивно. Слушателя нужно заинтересовать, и я применил прием, который когда-то вычитал у одного из хороших ораторов прошлого века.

– А, так это не ты придумал?

– Нет, не я. Но я знал, что он родился недоношенным, однако, честно признаюсь, я не додумался бы для такого сравнения.

– Ага, мало того, что он плагиатор, он еще недоношенным родился, – произнес Налыгов.

– Ну хорошо, не буду.

– Так вот, я начал традиционно: сказал, что 25 декабря 1642 года в местечке Вулсторп графства Линкольншир королевства Англии в семье фермера средней руки родился мальчик, такой маленький, что его можно было искупать в пивной кружке.

– Ну да, а потом ты начал говорить о тяжелом детстве.

– Но я ничего не придумал, так говорят источники.

– Так говорят стереотипы, а вы как попугаи их повторяете, – сказал Налыгов и окончательно перешел на «ты». – Ты же вроде ученый гуманитарий, а все время попадаешься на удочку пропаганды. Впрочем, гуманитариям это свойственно.

– А негуманитарии от этих ошибок избавлены. Так?

– Нет, но болеют ими гораздо реже.

– Потому что сфере, где работают естественники, чаще всего характерны так называемые функциональные связи, а не корреляционные.

– Ты противоречишь сам себе: выходит, гуманитарии просто находятся в других условиях. И поэтому с позиций естественников ошибаются чаще. Объективно в силу того, что предмет их исследования в большинстве своем имеет внутри себя больше корреляций.

– Тебе никогда не приходило в голову, что в науке люди, выявляющие некие законы и закономерности, не знают, что они открыли, потому что открытие есть, а критериев, это подтверждающих, нет. И проходит время, сто и более лет, когда, наконец, находятся истины, подтверждающие открытие. И только тогда можно оценить и само открытие, и значительность вклада того или иного ученого в мировую науку. Если же еще при жизни ученого превозносят до небес, а также оценивают его открытия и научный вес, все это пахнет мошенничеством.

– В определенном смысле я с тобой согласен. Но наш герой тоже понимал это и все время повторял афоризм «Платон мне – друг, Аристотель – друг, но больше всего я дружу с истиной».

– Еще один признак мошенничества – прикрываться афоризмами известных предшественников.

Щекин оторвался от телевизора и набрал номер мобильника начальника службы безопасности.

– Зайди ко мне, – сказал он.