Кротовский, вы сдурели (СИ)

— Всегда рад помочь, — Джимми поднялся со стула, — Знаете, граф. Положа руку на сердце, я вам не завидую. По моим представлениям положение ваше безвыходное. Но, как я вчера уже говорил, наводил о вас справки…

— И что такого вы про меня узнали?

— Про вас говорят, что вы умеете находить выход из безвыходных положений. Мне будет очень любопытно следить за тем, что вы предпримете.

— Спасибо за откровенность, Джимми.

Как только банкир ушел, позвонил Комаринский.

— Здрав будь, брат Кротовский, — голос у Комаринского бодрый и звонкий, — Мне сказали, ты надолго в Кустовом застрял?

— Так точно, господин поручик, — отвечаю, — Застрял по самые гланды.

— А вот с поручиком ты меня обидел… мне штабс-капитана дали.

— Так это здорово. Поздравляю. Слушай Комаринский, а полк тебе случайно не дадут в подчинение?

— Ну это ты загнул. Мне и батальон пока по уставу не положен. Но никуда не денутся, дадут батальон. А что, помощь нужна?

— Пока не нужна.

— Я тогда своих парней отзову обратно в Лучково, — говорит Комаринский, — Мне твоими стараниями начальство забот навалило.

— Э… какими такими стараниями?"

"— Ну как. Ты старую дорогу по Изнанке нашел? Нашел… К нам опять каторжан гонят. Будут дорогу твою расчищать. Личный приказ самого императора.

— Вон как. Ну, дорога — это хорошо.

— Вот и я так думаю… ну бывай…

Комаринский отключился. Но спокойно подумать мне снова не дали. В дверь заглянула Анюта.

— Сережка.

— Что опять?

— А ты угадай с трех раз, — в сердцах Анюта повысила голос, — Что… что… англичане гадят…

Она заставила меня выйти из-за стола, подвела к окну и ткнула пальцем в стекло. На площади перед ратушей собралась толпа в пару тысяч человек. Причем народ активно подтягивается с боковых улиц. Распахиваю окно. В уши сразу ударяет тяжелый возмущенный гул.

— Город утопает в нечистотах! — перекрикивая толпу поставленными голосами, орут заправилы, — Сколько можно терпеть власть нечистых на руку владетелей!

На речевки проплаченых активистов толпа отвечает одобрительными выкриками. М-да. На этот раз джентльмены решили играть белыми фигурами. Начали поднимать народные волнения на второй день моего правительства. Даже лестно. Уважают, засранцы.

Пока я вижу на площади по большей части рабочих в комбинезонах. Скорее всего накачали и нагнали трудяг с крупных заводов. Но тут ведь главное создать массовку. А недовольных горожан хватает. На пролетарское митингующее ядро с каждой минутой наматывается пестрая обывательская оболочка. Площадь заполняется народом.

Сквозь доносящийся рев толпы только с четвертого гудка услышал посыл вызова на мобилу.

— Слушаю.