Главные вопросы жизни. Универсальные правила

», а здесь — «афтор жжот», и «прэкрасно»!

Нет ни верха, ни низа, ни «права», ни «лева» — вот и результат: молодые люди по своей внутренней организации зачастую подобны крупному млекопитающему, у которого есть все, кроме скелета. Вроде бы необходимые «детали» на месте — и голова есть, и туловище, и лапы, а вот костяка нет, и движение потому невозможно.

Сопротивление материала

Если сексуальная потребность, например, может быть удовлетворена, едва обозначившись, по первому требованию, и никаких тебе тут ни физических, ни моральных ограничений? Это что ж с человеком-то станется? Ни тебе терзаний внутренних, ни тебе мучений сердечных. Никакого развития! «Вы хороши собой, я чертовски привлекателен — что нам даром время тянуть?» Живенько так, в ритме вальса… А не хочешь, так я другую найду — невелика хитрость.

«Я к вам пишу, чего же боле, что я могу еще сказать…» — сложно представить себе, какую огромную внутреннюю работу должна была проделать пушкинская Татьяна, чтобы, преступив все писаные и неписаные нормы своего времени, обратиться напрямую к предмету своей страсти. Чтобы девушка первой написала мужчине, раскрылась ему в своих чувствах — это же, боже мой, какой чудовищный моветон для XIX века! Татьяна на позор идет ради любви! Вся горит, стенает и мучается, но идет, совершает поступок. Для нас это, конечно, анахронизм чистой воды — мол, если любишь, говори прямо и не вводи в заблуждение. Но для своего времени — это же ужас какой внутренний подвиг!

А Данте, который всю жизнь сублимирует свою страсть к Беатриче! Борется с собой, трансформирует свое физическое влечение к женщине в духовное служение ей, обожествляет объект своей страсти и таким образом окончательно и бесповоротно запрещает себе всякую «похоть». И каковы результаты этой внутренней работы? Кроме очевидного для самого Данте внутреннего самосовершенствования, очевидная всем нам «Божественная комедия» — одно из величайших произведений мировой литературы.

Вы только представьте себе, что у Данте были бы нравы современного гражданина… Он бы подошел к милой девушке и предложил бы ей встретиться вечером на сеновале. Вся «Комедия» этим бы и окончилась. Но Данте испытывает это внутреннее препятствие, осуждает плотские утехи (тем, кто предался чувственной страсти, в дантовском аду отводится отдельный «круг») и превращает любовь в творческую силу: «О божество любви, в тебе начало. // Когда б тебя не стало, // Благих бы помыслов не знали мы: // Нельзя, картину разлучив со светом, // Среди кромешной тьмы // Искусством восхищаться или цветом».