Главные вопросы жизни. Универсальные правила

Без фанатизма, но с пониманием того, что другие люди способны делать удивительные вещи, что у них можно учиться этому, что можно продолжать и развивать их достижения. Нам необходимо учиться объективной оценке — не ниспровергать авторитеты только потому, что они авторитеты, но и не превращаться перед ними в слизеобразную, ни на что не похожую массу.

Как у нас дела обстоят, например, с начальниками? Их или боятся до физиологических реакций разного рода и качества, или плюют на них с высокой колокольни, потому как — «тоже мне умник выискался». И постоянно несчастных начальников проверяют на вшивость. Назначили нового начальника, и тут же собирается весь коллектив, чтобы обсудить план-стратегию: как они будут его сейчас проверять, экзаменовать, трамбовать, устраивать ему «темную» и так далее.

К великому сожалению, пока, из-за этой своей собако-кошачности, мы никак не можем простить другим людям их успеха, отдать человеку должное за то, что он сделал и делает (особливо у нас «нет пророка в своем отечестве»). Если же нельзя отказать человеку в успехе, то мы, руководствуясь какой-то достаточно странной «логикой», начинаем приписывать его успехи себе — ну, не так, что совсем себе, а «нам».

У нас вообще есть это любимое — «наше», «нам», «нами». «Наши» рождается в противопоставлении: если мы с вами сейчас начнем играть в подкидного дурака, у нас будет еще пара компаньонов, играющих против нас, то мы будем друг за друга радеть, за «наших», против «них», «других», «чужих», «не наших», «врагов наших». Мы находим себе общего врага, и вмиг появляются «наши», а как только появляются «наши», сразу нам счастливо и спокойно, поскольку мы не одни, мы — «банда».

Впервые, кстати сказать, особое значение «наших» в российском менталитете отметил Ф. М. Достоевский. В романе «Бесы» у него собственно «бесы» — компания заговорщиков — и есть «наши». Даже одна из ключевых глав романа так и называется — «Наши». Бандитствующая группировка…

Но это наследие прошлого — партия, правительство, советский спорт. И гимн звучал обязательно! Если советский спортсмен первое место занимал, то уж гимн транслировался — можно было не сомневаться. И все сидели, слушали, ждали награждения, да и сейчас ждут, чтобы пережить триумф страны-матушки.

Так может быть, мы все-таки сместим акцент — начнем ценить то, что обладает фактической ценностью, а не виртуальной? Ведь фактическая победа фактического спортсмена, прошу прощения за казенность языка, это куда лучше виртуальной победы виртуальной идеи (в нашем прошлом — советской). Да и государство, надо признать, это все-таки тоже идея, а побеждают люди.