Голос вождя

Пыль и дым ворвались в купе, мигом лишая его приватности и уюта.

Света вскрикнула, подскакивая.

— Осторожно! — громко сказал я. — Стекло!

Сморкалова встряхнула одеяло, и осколки осыпались на пол. Я последовал ее примеру, встал и выглянул в окно — уже рассвело, поезд несся вдоль сплошной стены деревьев. Взглянув вверх, я обнаружил в небе силуэты нескольких самолетов — двухмоторные «Юнкерсы-88», — никакие лаптежники-пикировщики наш поезд уже бы не догнали — у них боевой радиус не более 400–500 километров. Один за другим бомбардировщики заходили на поезд и сбрасывали бомбы в пологом скольжении. Мимо! Мимо! Еще раз мимо! Бомбы рвались рядом с полотном дороги, разворачивая насыпь и засыпая вагоны осколками, но поезд продолжал мчаться дальше. Видимо, попасть в движущуюся цель не так-то просто!

Счетверенные «максимы» палили по немецким самолетам с пары платформ, но без особого проку.

Говорят, что СВОЮ пулю (снаряд, бомбу) не увидишь и не услышишь. Странно: я увидел и услышал — сначала свист, потом треск. Треск послышался, когда она проломила крышу вагона, и вот тут я ее увидел — тупоносая черно-серая дурища пролезла точно между мной и пытающейся натянуть сапоги Светой. А потом просто была яркая вспышка. Боли не было — я не успел почувствовать, как меня рвет на куски.

Последней мыслью было: ребят-осназовцев, набившихся в соседние купе, жалко!

Капитан Захаров приподнял голову над травой — кто это там шуршит? Ванька Баранов, разу-меется. Все свою «лавочку» оглаживает, как летуны прозвали «Ла-5».

У ведомого тоже приключения «веселые» были… Когда Захаров вернулся из Москвы в родной полк после встречи с самим Сталиным, он узнал, что Баранова, сбитого в том же бою, что и капитана, никто больше не видел — ни живым, ни мертвым. И только в июле, когда потрепанный полк вывели в тыл на переформирование, а чуть позже отправили в Монино — учиться и переучиваться, отдыхать и готовиться к боям, Ванька и объявился.

Провалялся его ведомый в госпитале две недели — жалко было, дураку, свой «ишачок» бросать. Решил посадить. Ну и посадил, а что толку? Так «И-16» и сгорел, уже на земле. Благо что не с пилотом. У Ваньки потом долго морда красная была из-за ожогов, а реснички только недавно отросли… Хорошо хоть, что в расположении своих упал, не пришлось ему, как Захарову, пешкодралом из глубокого немецкого тыла выходить.

Их 10-я смешанная авиадивизия, приданная 4-й армии, почти вся истаяла за июнь. И немудрено — «ишачки» да «чайки» едва ли не первыми встретили фашистов 22 июня. И били немцев!

Трудно было. Не то слово… «И-16» был хорош в Испании, да и то… А нынче на нем не очень-то и повоюешь. Уступает «ишак» в скорости «Мессерам», разве что виражит лихо, да и пушчонки к нему не зря приделаны — спускать «худых» может вполне.