Голый завтрак

Наконец Марви появляется с чеком на сорок два туркестанских курда, выданным анонимным банком в Южной Америке, что позволит пройти беспошлинную таможенную очистку в Амстердаме, вся процедура займет около одиннадцати месяцев.

Теперь он может расслабиться в любом кафе на Рыночной площади. Он демонстрирует фотокопию чека. Разумеется, оригинал он ни за что не покажет, а не то какой-нибудь завистник того и гляди плеснет на подпись средством для выведения чернильных пятен или испортит чек как-нибудь по-другому.

Все упрашивают его поставить выпивку, чтобы отметить это дело, но он лишь жизнерадостно смеется и говорит:

– Дело в том, что выпивку мне покупать уже не на что. Всех курдов до единого я истратил на пенстреп от триппера для Али. Он опять весь больной, от носа до кормы. Я чуть было не прогнал маленького ублюдка на соседнюю кровать, прямо сквозь стену. Но вам-то всем известно, какой я сентиментальный старикашка.

Марви все-таки покупает себе рюмочку пива, выдавив из своей ширинки на столик почерневшую монетку. «Сдачи не надо». Официант сметает монетку в совок для мусора, сплевывает на столик и уходит.

– Брюзга! Он завидует мне из-за чека.

По словам Марви, в Интерзону он переехал «за год до незапамятных времен». Его отправили в отставку с некоего неопределенного поста в Госдепе с формулировкой «для пользы службы». Очевидно, в студенческие времена он носил короткую стрижку и был очень красив, но потом лицо его обрюзгло, и отвислый двойной подбородок стал напоминать оплывшую свечу. Он становился тяжеловат в бедрах.

Лейф Неудачник – высокий худой норвежец с повязкой на глазу и навсегда застывшей на лице глупой, заискивающей улыбкой. Позади у него эпическая сага о безуспешных предприятиях. Он терпел неудачи с разведением лягушек, шиншиллы, сиамских бойцовых рыб, китайской крапивы и искусственного жемчуга. Разными способами и без успеха он пытался воплотить в жизнь идею Кладбища «Пташка Любви» с гробами на двоих, монополизировать рынок презервативов во время нехватки резины, содержать публичный дом с заказами по почте, выпускать пенициллин в качестве патентованного средства. Он следовал гибельным системам заключения пари в казино Европы и на ипподромах США. Под стать невезению в делах были и невероятные превратности его личной судьбы. В Бруклине озверевшие американские моряки выбили ему ногами передние зубы. Глаз выклевали грифы, когда он выпил пинту опийной настойки и вырубился в одном из парков Панама-Сити. Он пять дней просидел в лифте между этажами, испытывая круглосуточную тягу к джанку, и перенес приступ белой горячки, когда плыл на пароходе без билета, спрятавшись в солдатском сундучке.