Голый завтрак

Слова «лечение симптоматическое» означают, что нет никакого, разве что больному помогают почувствовать себя как можно уютнее. А именно этого мы и пытаемся добиться в подобных случаях. – И вновь Карл почувствовал на своем лице импульс прежнего холодного интереса. – То есть оказываем поддержку, если поддержка необходима… и, разумеется, способствуем соответствующему выходу эмоций при помощи других индивидов с подобными наклонностями. Изоляции не требуется… при непосредственном контакте это заболевание не передается – так же, как рак. Рак, моя первая любовь. – Голос доктора был едва слышен. Казалось, он вышел в невидимую дверь, оставив за столом свое пустое тело.

Вдруг он вновь заговорил громким, твердым голосом:

– Наверное, вам интересно, с какой стати нас вообще беспокоит этот вопрос? – На лице у него промелькнула улыбка, ослепительная и холодная, как снег на солнце.

– Это меня не касается… мне интересно, зачем вы попросили меня прийти и зачем несете всю эту… эту…

Карл почувствовал досаду, обнаружив, что краснеет.

Доктор откинулся на спинку кресла и соединил кончики пальцев.

– Но все это просто нелепо. Я всегда интересовался только девушками. Сейчас у меня есть постоянная девушка, и мы собираемся пожениться.

– Да, Карл, я знаю. И поэтому вы здесь. Анализ крови перед свадьбой – это же разумно, разве нет?

– Прошу вас, доктор, говорите прямо.

Казалось, доктор не слышит. Он медленно поднялся с кресла и принялся расхаживать за спиной у Карла, а голос его стал слабым и прерывистым, как музыка в конце продуваемой ветром улицы.

– Могу строго по секрету сказать: имеются определенные доказательства того, что существует фактор наследственности. Давление со стороны общества. К сожалению, многие гомосексуалисты, как латентные, так и откровенные, все-таки женятся. Подобные браки приводят к тому, что… дети начинают реагировать на фактор среды. – Голос доктора все звучал и звучал. Он говорил о шизофрении, раке, наследственном расстройстве гипоталамуса.

Карл погрузился в дремоту. Он открывал зеленую дверь. У него перехватило дыхание от страшного зловония, и он в ужасе очнулся. Голос доктора был на редкость монотонным и безжизненным, шелестящий джанковый голос:

На стеклянной полке стояла банка со смазкой. Карлу было так стыдно, словно мать приготовила ему носовой платок. А на нем вышито нечто вроде коротенькой скромной записки: «Будь я пиздой, мы могли бы открыть галантерейную лавку».

Не обращая внимания на смазку, он изверг семя в банку, бесстрастно, грубо выебав встояка сестру – прижав ее к стене из стеклоблоков. «Старая остекленевшая пизда», – усмехнувшись, подумал он и представил себе пизду, полную осколков стекла, расцвеченных северным сиянием.

Он вымыл пенис и застегнул брюки.