Голый завтрак

Он взглянул на Карла, погасли глаза больного зверя, умирающего внутри, и в безысходном страхе отразился лик смерти. В запахе цветов, с банкнотой, наполовину вынутой из кармана, Карл внезапно почувствовал страшную слабость, дыхание сперло, кровь застыла в жилах. Он находился в огромном вращающемся конусе, постепенно превращавшемся в черную точку.

– Химическая терапия?! – Крик вырвался из его плоти и пронесся по безлюдным раздевалкам и казармам, затхлым курортным гостиницам и призрачным, кашляющим коридорам туберкулезных санаториев, брюзжащим, отхаркивающимся, насквозь пропахшим помоями ночлежкам и приютам для престарелых, большим пыльным таможенным ангарам и складам, мимо разрушенных портиков и замызганных арабесок, железных писсуаров, ставших тонкими, как бумага, от мочи миллионов педиков, мимо заброшенных, заросших сорняками сортиров с их застарелым запахом дерьма, вновь превращающегося в почву, мимо вертикального деревянного фаллоса на могиле вымирающих народов, жалких, как листва на ветру, через широкую бурую реку, где плавают целые деревья с зелеными змеями в ветвях, а печальноглазые лемуры настороженно следят за берегом, пытаясь окинуть взглядом необозримую равнину (с хриплым звуком рассекают сухой воздух крылья грифов). Дорога усыпана рваными презервативами, пустыми капсулами из-под героина, тюбиками из-под выдавленной смазки, высохшими, как костяная мука в лучах летнего солнца.

– Моя мебель! – Лицо команданте вспыхнуло, как металл в фотовспышке назойливости. Его глаза погасли. В комнате запахло озоном. «Невеста» глухо заурчала перед своими свечами и алтарями в углу.

– Все это «Трак»… все современное, превосходное. – Он кивает, как идиот, и распускает слюни. Желтый кот тянет Карла за штанину и убегает на бетонный балкон. По небу плывут облака.

– Я мог бы забрать свой вклад. Основать где-нибудь небольшую фирму. – Он кивает и улыбается, как механическая игрушка.

– Хоселито!!! – Мальчишки поднимают головы во время уличных игр с мячом, на аренах для боя быков и на велосипедных гонках, а имя со свистом проносится мимо и постепенно замирает вдали.

– Хоселито!.. Пако!.. Пепе!.. Энрике!.. – Теплый вечер оглашается жалобными криками мальчишек. Реклама с надписью «Трак» начинает шевелиться, как ночной зверь, и вспыхивает голубым пламенем.

– Мы ведь дружки, да?

Чистильщик обуви нацепил зазывную улыбку и заглянул в холодные, безжизненные подводные глаза Матроса, глаза без тени сердечного тепла, вожделения или ненависти, да и любого чувства из тех, что мальчишка когда-либо испытывал сам или замечал в других, одновременно спокойные и настороженные, отрешенные и хищные.

Матрос наклонился вперед и приложил палец к руке мальчишки с внутренней стороны, у локтя.