Голый завтрак

Сквозь него с грохотом проносится поезд, свистит паровоз… гудит пароход, воет туманный горн, над загрязненными нефтью лагунами вспыхивает сигнальная ракета… дверь грошового пассажа ведет в лабиринт с непристойными картинками… в порту гремят выстрелы церемониальной пушки… белый больничный коридор оглашается пронзительным криком… он доносится до широкой пыльной улицы, обсаженной пальмами, пулей, со свистом, проносится через пустыню (крылья грифов с хриплым звуком рассекают сухой воздух), сразу тысячи мальчиков кончают в садовых сортирах, унылых школьных уборных, на чердаках, в подвалах и домиках на ветвях деревьев, на чертовых колесах и в заброшенных домах, в известняковых пещерах, лодках и гаражах, в амбарах и за глинобитными стенами, среди развалин на продуваемых ветром городских окраинах (запах высохших испражнений) … ветер носит черную пыль над худыми бронзовыми телами… изорванные штаны упали к исцарапанным и кровоточащим босым ногам… (место, где грифы дерутся из-за рыбьих голов) … в джунглях, на берегах лагун, злые рыбы клюют белую сперму, плавающую на поверхности глубокой черной воды, бронзовую задницу кусают москиты, обезьяны-ревуны подобны ветру среди деревьев (страна больших бурых рек, где плавают целые деревья со змеями яркой окраски в ветвях, а задумчивые лемуры смотрят на берег грустными глазами), в голубой субстанции неба выводит арабески красный самолет, нападает гремучая змея, кобра поднимается, распускает капюшон, плюется белым ядом, сквозь прозрачный, как глицерин, воздух медленным бесшумным дождем опускаются вниз осколки жемчуга и опала. Время перескакивает вперед, как сломанная пишущая машинка, мальчики состарились, детские бедра, дрожащие и подергивающиеся в мальчишеских судорогах, становятся дряблыми и отвислыми, под ними теперь сортирное сиденье, скамейка в парке, каменная стенка в лучах испанского солнца, продавленная кровать в меблированной комнате (за окном – трущобы красного кирпича, освещенные ярким зимним солнцем) … старики дрожат и подергиваются в грязном нижнем белье, нащупывают вену на утренних ломках, что-то бормочут, пуская слюни, в арабском кафе… «Меджуб», – шепотом говорят арабы, пытаясь незаметно улизнуть (меджуб – это особо фанатичный приверженец мусульманской религии… нередко страдает эпилепсией и другими расстройствами).