Голый завтрак

Делегатов захлестывает волна электрического ужаса… Вопя и царапаясь, они бросаются к выходу…

Панорама Интерзонного Города. Начальные такты «Прощания с Восточным Сент-Луисом»… то громкие и отчетливые, то еле слышные и прерывистые, как музыка в конце продуваемой ветром улицы…

Кажется, будто комната движется, сотрясаясь и вибрируя. Кровь и субстанция многих рас – негров, полинезийцев, горных монголов, кочевников пустыни, уроженцев многоязычного Ближнего Востока, индейцев, рас, еще не зачатых и не рожденных, сочетаний, еще не реализованных, – текут сквозь тело. Миграции, невероятные путешествия через пустыни, джунгли и горы (стаз и смерть в труднодоступных высокогорных долинах, где гениталии пускают побеги растений, а внутри выводятся громадные ракообразные, взламывающие тело, как скорлупу), на катамаране через Тихий океан – к острову Пасхи. Причудливый составной Город, где по огромному безмолвному рынку разбросаны все людские ресурсы.

Минареты, пальмы, горы, джунгли… Ленивая река, вспенивающаяся из-за злых рыб, обширные, заросшие сорняками парки, где в траве лежат мальчики, играющие в таинственные игры. Ни одна дверь в Городе не закрывается. Любой может войти в вашу комнату в любое время. Начальник полиции – китаец, который, ковыряясь в зубах, выслушивает доносы очередного безумца. Время от времени китаец вынимает зубочистку изо рта и разглядывает ее кончик. В дверях, прислонясь к косякам и вертя в руках сушеные головы на золотых цепочках, стоят гладко выбритые хипстеры с медно-красными лицами, на которых отражается лишь слепое бесстрастие насекомого. Позади, за открытыми дверями – столики и кабинки, бары, кухни и бани, совокупляющиеся парочки на стоящих рядами медных кроватях и на тысячах гамаков, висящих крест-накрест, джанки, перетягивающие руки для укола, курильщики опиума, курильщики гашиша, люди едящие, говорящие и вновь окунающиеся в марево дыма и пара.

Игорные столы, где делаются невероятные ставки. Время от времени кто-то из игроков с криком отчаяния вскакивает с места, проиграв свою молодость старику или став латахом противника. Но бывают ставки и более высокие, чем молодость или латах, есть игры, в которых никто на свете, кроме двоих участников, не знает, каковы ставки.

Все дома в Городе стоят вплотную друг к другу.