Горе господина Гро

Приготовил ужин, поел, убрал со стола и теперь возится с детскими микстурами от кашля, бесстрашно применяя официально дозволенные ступени Черной магии — все две! А внучки его, сами понимаете, нет дома. И я не сказал бы, что господина Гро это беспокоит… Ну что, где эти ваши детишки? Ага, уже вижу.

Джуффин на несколько секунд припал к окну, кажется, даже дыхание затаил.

— Кофа, — наконец сказал он. — Это же не люди. Неужели вы сразу не поняли?

— Если бы понял, так бы вам и сказал, — сухо ответил я. — Ну и кто они в таком случае?

— Пока не знаю. Никогда прежде не видел никого… ничего подобного. Дырку над ними в небе, как же это все интересно!

Джуффин повернулся ко мне, глаза его сияли, как газовые светильники. Он был откровенно, неприкрыто, можно сказать, бесстыдно счастлив. Если бы я однажды встал перед необходимостью подкупить Господина Почтеннейшего Начальника, пришлось бы разыскать для него тайное убежище какой-нибудь неведомой доселе нежити, чем пакостней, тем лучше.

— Извините, что не разделяю ваш энтузиазм, — язвительно сказал я. — Обычно такого рода загадки начинают мне нравиться только после того, как я их разгадал.

— Я знаю, — кивнул Джуффин. — И это одно из ваших величайших достоинств. Бескорыстная любовь к загадкам — роскошь, при нашей с вами профессии совершенно непозволительная. В этом смысле я скверный пример для подражания. Ладно, оставайтесь тут, я скоро вернусь.

«Скоро» — понятие растяжимое, но в тот вечер Джуффину Халли удалось растянуть его почти на полтора часа — серьезное достижение. Так что я успел вдоволь наглядеться на неподвижных детей за окном. Ничего «нечеловеческого» я в них, увы, так и не обнаружил. Разве что дурацкое поведение. С другой стороны, люди порой еще и не такое вытворяют, дети — тем более.

Заскучав, я принялся штудировать отчет сэра Шурфа. Читать его мне было, чего греха таить, не слишком приятно. Документальное свидетельство моей некомпетентности — вот что представлял собой этот подробный список имен и адресов. Потому что моя работа как раз и состоит в том, чтобы все обо всех знать. А я прошляпил не одну, не две — двадцать три смерти за семнадцать дней. Эпидемию, по меткому выражению дотошного Шурфа. И если бы не захворал муж моей подружки Брины, я бы, пожалуй, до сих пор не спохватился. Хорош Мастер Слышащий, нечего сказать.

Впрочем, любую ситуацию следует оценивать объективно, не прислушиваясь к виноватому бормотанию совести. Всегда нужно четко понимать, где ты сам совершил ошибку, а где вмешались обстоятельства, над которыми ты не властен, — это полезно и для душевного равновесия, и, что еще более важно, для дела. Я совершенно точно знал, что в последние семнадцать дней работал точно так же, как все предыдущие годы.