Город пропащих

- начинает Мотя, но без всякой надежды, что гость скоро отвалит.

- Да погоди, - отмахивается Кротов. - Я тут кашу заварил. Посоветоваться надо. Ты всех в "Руне" знаешь?

- Как это - всех? - фыркает Мотя, обреченно присаживаясь за стол следом за Кротовым, и начинает разливать кофе.

- Ты понимаешь, там всех разогнали, всех... Пришел сегодня, надо было кое-кого повидать, а там закрыто. Мне шепнули, что Мирон... - Крот понизил голос: - Мирон рассчитал всю обслугу без объяснений...

- Вот оно что... - тянет Мотя, лихорадочно обдумывая причины подобного шухера.

- А я оттуда кое-что получил, - продолжает Крот.

- Кое-чем попользовался... Как думаешь, Мирон, если вычислит, простит? Или?.. - Крот умолкает. В глазах его неподдельный испуг. - Ты же Мирона знаешь...

Мотя смеется тоненько. Слабак оказался Крот. Сидел бы и не совался в серьезные дела. Мотю никаким Миронам не достать, а вот ему, Кроту, если что, не поздоровится.

- Ты бы не мельтешил, Слава, - успокоительно говорит Мотя. - Не суетился... Помнишь старый анекдот: Абрама спрашивают: "Как здоровье?", а он отвечает: "Не дождетесь!" Ты стой всегда на своем, не знаю, чем уж ты там попользовался, но ведь доказательств нет? Три к носу.

Все о'кей!

Кротов мешает и мешает кофе тоненькой серебряной ложечкой, молчит. Мотю раздражает звук трения ложки о фарфор, и он не выдерживает:

- Да перестань ты кофе мешать. Бурда получится. Пей и не суетись, повторяю.

Слава будто просыпается, вскидывает взгляд на хозяина:

- Паспорт можешь добыть? Заграничный?..

- Когда? - деловито спрашивает Мотя.

- Завтра, Мотя, завтра... - напряженно усмехается Крот.

- Ну, завтра, нет, а вот дня через три - пожалуй.

- Моте совсем не хочется нарушать из-за Крота свой уик-энд.

- Так я зайду. - Крот залпом пьет кофе, не замечая, с какой болезненной гримасой следит Мотя за этой процедурой: не водка же...

"Обормот, - думает Мотя. - Безнадежный обормот".

Кротов исчезает так же быстро, как и появился.

И Мотя счастлив, он снова варит кофе, ставит на подносик крохотную чашечку и шествует, покачивая бедрами, в ванную, которая уже готова принять его выхоленное совсем по-женски тело.

Уже из ванной он делает нужный звонок, восхищаясь своим добрым сердцем: ведь мог бы и не выполнять просьбу Крота.

Кто он такой, в конце концов!

Он лежит, нежась, в прохладных струях джакузи, разглядывая свое безволосое тело, и представляет, сколько новых заманчивых встреч ждет его в предстоящие выходные.

Через два дня после истории с Калаяном Федор опять появился в "Утесе". На этот раз Семен долго не выходит к нему, и он ждет его, сидя на диване перед лестницей, ведущей на второй этаж.

Он давно не ездил к Светлане, только разговаривает с ней по десять раз на день по телефону.