Город пропащих

И никак понять не мог, зачем тот позвал его в Починковский переулок? Ну, ладно, подслушивал его разговор с Кротовым, они, конечно, особенно и не таились, олухи. Кто мог догадаться, что там вокруг чужаки, загонщики? Но ведь видел, как Федор бросился помогать Кроту?

Чего хотят от него, от Федора, в "Руне"? Если только тоже загнать в капкан как нежелательного свидетеля? Но они, конечно, не знают, что успел сказать ему Крот. Самого главного они не знают. Вот тут у Федора был козырек. Только надо было удачно воспользоваться им.

Он уснул все-таки под утро, когда совсем рассвело, а уже в 11 часов раздался телефонный звонок.

- Так и знал, что ты на Смоленской, - услышал Федор голос Артура Нерсесовича. - Ну как, обжился, нравится?

- Нравится, - пробурчал сонный Федор. - Но вы, конечно, не это узнать хотите?

- Правильно догадался, - рассмеялся Аджиев. - Что там за фейерверк устроили около какого-то "Марса"? Не в курсе?

- В курсе, - мрачно сказал Федор, понимая, что ему опять не придется поехать к Светлане.

- Так приезжай, расскажи, - приказал Аджиев. Через полтора часа Артюхов уже въезжал в ворота дачи Артура Нерсесовича.

Хозяин сидел около бассейна в плетеном кресле, обернутый по бедрам махровым полотенцем, и разговаривал с кем-то по телефону.

Судя по выражению его лица, он был чем-то озадачен. Увидев Федора, Аджиев призывно замахал рукой.

- Знаешь, что мне сказали? - с вызовом начинает он. - Будто это я замочил вчерашнего ханурика. Представляешь? Я! Во всяком случае, ходит такой слух по Москве. Отомстил якобы за своего человека. А?

Артур Нерсесович довольно смеется. Видно, что ему льстит мнение о нем как о всесильном и непобедимом Аджиеве. Прессы он не боится, людской молвы тоже.

- Да пусть болтают, - заключает он. - Доказательств нет. Больше бояться будут.

Он смотрит в серьезное лицо Федора и сразу меняет тон.

- А ты что? Другого мнения?

Конечно, Федор не собирается, как и прежде, раскрывать все карты перед ним, козыри оставляет при себе. Интересно, догадывается об этом хозяин? Он присаживается подле Артура Нерсесовича в такое же плетеное креслице и только тогда отвечает:

Ему, конечно, еще надо бы поразмышлять над хитросплетениями истории с Кротом. Он с трудом улавливает суть того, кто с кем и за что борется.

Но борьба продолжается, борьба не на жизнь, а на смерть. Имя неизвестного Федору Мирона называть пока не стоит. Так он решил.

- А вы поняли, кого убили? - спрашивает Федор.

- Ну да, этого, который пытался захватить Калаяна... Я плохо запоминаю эти клички...

- Крот, - вставляет Федор. - Слава Кротов.

- Точно, мне так и сказали в милиции. Только что. И ты хотел мне об этом рассказать?

- Да. А еще, что теперь Раздольского обязательно кончат. Если уже не кончили...

- Дьявол с ним, - без злобы говорит Аджиев.