Город пропащих

Это известие, похоже, грозило разрушить его ближайшие планы, и Федор, выругавшись, лишь спросил:

- Сегодня с утра Сашка заметил. Ты из "Руна" вышел, а за тобой "хвост". Потом они, видно, тебя потеряли, ты в машину сел, а они замешкались. Во всяком случае, у Звонаря ты один был. Так что теперь поглядывай...

- Порадовал ты меня, - невесело улыбнулся Федор.

- Они хотят знать, где ты живешь. Думаю, это главное...

- Придется мне Мирона проучить, - сказал Федор. - Поворачивай-ка в "Руно". Хотел я девушку сегодня навестить, но, видно, не судьба. Я их мордой в их же дерьмо ткну.

- Не зарывался бы ты, Федор, - вздохнул Колян.

- Следите внимательно за мной... - буркнул Федор в ответ.

Федор ввалился в "Руно", тщательно прополоскав рот и натерев лицо водкой, которую они с Коляном купили в палатке на Маяковской. От него буквально разило спиртным, и на покрасневшем лице играла идиотская улыбка.

- Ша, ребята, - крикнул он, ногою открыв дверь кабинета Мирона.

Тот сидел, развалясь на бархатном диване, с каким-то тощим хмырем в удивительно красивом костюме.

При виде Федора в таком состоянии благостная до того физиономия Мирона преобразилась. Стреляный поразился холодному взгляду его обычно коровьих глаз. Он смотрел на вошедшего, склонив голову набок, словно взял его на мушку.

- Кончайте свою лажу, - продолжал Федор тем же заводным тоном. Пошли кирять. Я теперь правая рука у интересующего вас объекта. С соответствующим окладом. Угощаю.

Пальцы Мирона задрожали, инстинктивно сминая край шелкового пиджака. Его искаженное алчностью лицо, на которое падала тень, казалось то ли отвратительным, то ли совершенно больным.

Тощий хмырь поднялся, неожиданно продемонстрировав полненький округлый задик.

- Я пошел, пожалуй, - сказал он жеманно.

- Постой, Мотя, - пролепетал Мирон, протягивая к нему пухлую руку.

- А чего? - удивился Федор. - Принимаю всех.

- Нет-нет, без меня, у меня визит, - прочирикал Мотя и тут же исчез за дверью.

Федор видел свое отражение в зеркале: лохматый, поджарый, с загорелым лицом. Он понравился себе.

- Пойдем, Мироша, - фамильярно настаивал Стреляный. - И Костика зови. Посидим в теплой компании.

- Так уж тогда здесь посидим, - смирился Мирон, поняв, что Федор не отступит.

- Да мне все равно. Лишь бы с размахом...

Он упоил их вместе с подошедшим Зямой Павлычко до беспамятства. А сам, усердно играя пьяного, вслушивался в каждое слово, в любой намек, который звучал в их становившихся все бестолковее речах. По тому, как они смело пьянствовали, Федор понял, что самого босса сегодня в "Руне" нет. Он рисовал перед ними, разжигая их зависть, заманчивые картины своей будущей службы, описывал дачу Аджиева, вспоминал при этом подробности интерьера Эрмитажа, в котором был однажды.