Город пропащих

Неужели город кажется ей чужим только потому, что она так одинока? Она смотрит с надеждой на лица встречных, пытаясь уловить на них хоть каплю радости, но видит лишь усталую озабоченность или равнодушие. В редких случаях любопытство.

У здания ТАСС она находит чистенький новый телефонный автомат и дрожащей рукой набирает знакомый номер. Его дом совсем рядом отсюда, стоит только пройти переулками.

Ефрем Борисович подходит почти сразу же. А она, услышав его голос, мгновенно забывает все приготовленные слова. Но тут же пугается, что он сейчас повесит трубку, и выдавливает из себя:

- Елена? - произносит он так, словно вообще не ждал ее звонка.

- Да, ну, конечно... Ты почему-то пропал, я узнала, что ты вернулся, и не звонишь...

- Пропал... - Он усмехается и дальше говорит совсем обычным тоном: - Я вернулся не так давно. Масса проблем, неизвестность с работой...

"О чем это он? - думает Елена. - Ему не хочется видеть меня?" И продолжает, но неуверенно, робко:

- Я здесь совсем рядом, у Никитских ворот...

- Да? - удивляется он. - Одна?

- Я зайду, Ефрем, мне очень хочется побыть с тобой... Я едва выжила этот месяц... - торопится сказать она. И вешает трубку, чтобы не услышать сейчас больше ничего такого, от чего у нее разорвалось бы сердце.

Ефрем Борисович встречает ее у подъезда и почти подхватывает на руки. У нее нет больше сил, прозрачные слезы стекают по щекам.

- Ленуся, - шепчет он, оглядываясь, - возьми себя в руки. Успокойся. Ты же всегда отличалась выдержкой...

Она смотрит на него, похудевшего, прячущего глаза, и понимает это конец.

Они выходят к Патриаршим прудам и садятся на скамейку. Елена молчит, опустив голову, боясь снова взглянуть на него. Еще раз прочесть приговор.

- Все? - спрашивает она, полуприкрыв веки.

- Думаю, за нас все рассудила жизнь... - хмуро начинает он. Извини, я говорю банальные вещи. Но, Елена, ты, я слышал, беременна... Ты теперь не одна... У меня же все пошло наперекосяк. Я беден, без работы. Я не знаю, что ждет меня дальше...

Ей хочется крикнуть: "Ребенок может быть и твой..." Но она молчит, прикусив губы, боясь снова заплакать. Железная броня медленно нарастает на ней, начиная от кончиков пальцев на ногах, поднимаясь все выше, закрывая сердце, подступив к горлу. Лишь голова, легкая и звенящая, беззащитна. Женщина прижимает отяжелевшие ладони к вискам. В них бьется, стучит кровь.

- Ты даже не захотел проститься со мной дома... - зачем-то говорит она.

- Мне тяжело, понимаешь, тяжело... - взрывается Ефрем Борисович. И потом, я не хочу, как Калаян...

- Что Калаян? - спрашивает Елена, она хочет повернуться к нему, но не чувствует собственного тела.

- Сегодня передали по радио. Его искали несколько дней. Нашли в машине, на дне реки...