Город пропащих

- Я ненавижу тебя, - шепчет она. - Ненавижу... Я покончу с собой...

Но его слова женщины приводят в еще большее возбуждение.

- Да ведь ты уже кончила, кошка, - смеется он. И набрасывается на бессильное тело с нарастающим пылом.

Сколько это все длится? Час, вечность? Она не помнит, как он развязывал ее, когда ушел... Елена засыпает, вся растерзанная, опустошенная, прямо поверх покрывала на кровати.

А Артур Нерсесович, искупавшись в бассейне, уже у себя в кабинете допивает коньяк.

Армен Калаян застает хозяина задремавшим в кресле. Ярко горит лампа. На письменном столе пустая коньячная бутылка.

- Артур... - шепчет он. - Артур Нерсесович... Аджиев, всхрапнув, щурит мутные глазки на вошедшего.

- Что случилось? - спрашивает он, и голос его звучит так, будто он бодрствовал и не им выпита бутылка на столе. Армена всегда поражало свойство хозяина мгновенно включаться в дела.

- Не знаю пока, что за этим стоит... - Калаян мнется.

Аджиев терпеливо ждет, отмахиваясь от налетевших в комнату мотыльков.

- Раздольский-то в Англию не улетел. Приятель, который должен был отвезти его в аэропорт, напрасно его прождал. Он не пришел.

- Откуда ты знаешь? - с поражающим Калаяна равнодушием спрашивает Артур Нерсесович, он даже зевает.

- Да засекли только что разговор. Звонил приятель этот Елене Сергеевне.

На этих словах дверь в кабинет открывается. Калаяну и оглядываться не надо. Он знает, кто вошел, а на лице Артура Нерсесовича появляется загадочное выражение.

Елена Сергеевна в халате, растрепанная. Лицо без макияжа выглядит мертвенно-бледным. Такой Калаян ее никогда не видел. Женщина подходит к столу и садится на диванчик напротив Аджиева, потом оглядывает молчащих мужчин.

- Ну что, мастера? - говорит она с вызовом. Калаян понимает, что Елена на грани истерики.

- Куда вы его упрятали, отвечайте? - Она почти кричит. - Я не буду молчать, не ждите. Мне плевать на мою жизнь. Завтра же я заявлю, что вы преследовали его, подслушивали телефонные разговоры. Не знаю, многого ли я добьюсь, но скандал устрою, обещаю. Вам не удастся "слить" эту историю втихую.

Аджиев смотрит на жену, на ее постепенно разгорающееся лицо. Даже сейчас, без косметики, непричесанная, после всего, что он делал с ней, она хороша. Армен сидит, опустив голову. В комнате воцаряется тягостное молчание. Лишь лес шумит за окном, словно далекий морской прибой.

- Женщины остаются женщинами... - философски замечает Артур Нерсесович. - Даже самые лучшие из них подчиняются общим правилам. Без исключений. Видишь ли, Елена, - продолжает он, - правда заключается в том, что я тоже только что узнал от Армена об исчезновении Ефрема. Вот и все. Можешь заявлять куда угодно, хотя, наверное, это сделать лучше всего близким родственникам. Можешь устраивать публичные разборки, но...