Кровавая луна (ЛП)

Но достаточно ли хорошо он бежал? Сможет ли он, в конечном итоге, убежать от всего? Всего, что осталось позади? Тех, кто охотился за ним? Интерпол имел доступ к спискам постояльцев каждого отеля в мире, как и любой мало-мальски приличный хакер. Предположим, священник был здесь, чтобы присматривать за ним, предположим, он был тем, кто через два дня, когда истечёт крайний срок, а долг так и не будет выплачен, «позаботится» о Харри. Ну и что? Сборщики долгов не убивают своих должников до тех пор, как исчезнет всякая надежда получить их деньги, и то только в качестве предупреждения другим должникам.

И вот теперь Рё был арестован. Есть слюна на соске жертвы. Ты не можешь иметь, чёрт побери, лучших улик для суда, чем эта. Утром три юриста полиции скажут то же самое, деньги переведут, долг будет погашен, и они с Люсиль будут свободны. Так почему же его разум всё ещё бурлил? Может, так происходило, потому что ему казалось, что есть что-то ещё, от чего он пытается убежать, что-то, имеющее отношение к этому делу?

Телефон, который Харри положил в нишу для бутылок на беговой дорожке, зазвонил. Никаких инициалов на экране не появилось, но он узнал номер и ответил.

— Говорите.

В ответ он услышал смех. Затем тихий голос.

— Не могу поверить, Харри, что ты всё ещё употребляешь то же выражение, что и во времена, когда мы работали вместе.

— Хм. Не могу поверить, что ты пользуешься тем же номером.

Микаэль Бельман снова рассмеялся.

— Поздравляю с Рё.

— С чем именно?

— О, и с работой на него, и с его арестом.

— Что ты хочешь, Бельман?

— Сейчас, сейчас. — Он снова рассмеялся тем очаровательным, сердечным смехом, который так эффективно заставлял мужчин и женщин верить в то, что Микаэль Бельман доброжелательный, искренний человек, которому они могут доверять.

— Я должен признать, что становишься немного избалованным будучи министром юстиции. Привыкаешь к тому, что обычно у тебя самого мало времени, а не у того человека, с которым ты разговариваешь.

— У меня нет недостатка во времени. Больше нет.

Последовавшая за этим пауза была долгой. Когда Бельман продолжил, сердечность прозвучала чуть более наигранно.

— Я позвонил, чтобы сказать, что мы ценим то, что ты сделал в этом деле, это демонстрирует твою добросовестность.

Мы в Рабочей партии заботимся о равенстве перед законом, и именно поэтому я сегодня дал зелёный свет этому аресту. Важно дать понять, что в хорошо работающем государстве, основанном на принципе верховенства закона, нет никаких преимуществ в том, чтобы быть богатым и знаменитым.

— Возможно, как раз наоборот, — сказал Харри.

— Прошу прощения?

— Я не знал, что министр юстиции санкционирует аресты.

— Это не просто какой-то обычный арест, Харри.

— Именно это я и имею в виду. Некоторые из них более важны.