Кровавая луна (ЛП)

— Я Прим, сын Молле, — и прежде, чем его дядя успел что-либо ответить, добавил, — твоей сестры.

Прим посмотрел на единственное украшение на стене — диплом в рамке, висевший над кроватью. Однажды он принёс и повесил фотографию дяди, матери и его самого, ещё ребёнка, улыбающимися у бассейна в Испании, на отдыхе, который дядя устроил для своей сестры и племянника после того, как отчим бросил их.

Но через несколько месяцев его дядя убрал фотографию, сказав, что ему невыносимо смотреть на зубы кролика. Очевидно, он имел в виду два крупных передних зуба с промежутком между ними, которые Прим унаследовал от своей матери. Но диплом о присвоении докторской степени всё ещё висел там, с именем Фредрика Штайнера на нём. Он сменил фамилию, которую ранее делил с матерью Прим, потому что — как он прямо сказал Прим — еврейская фамилия имела больший вес и авторитет в научных кругах. Особенно в его собственной области, микробиологии, где почти никто не притворялся, что евреи — особенно ашкеназские евреи — обладают генами, которые наделяют их уникальными интеллектуальными способностями. Хотя, возможно, было бы разумно этот факт отрицать. Или, как минимум, игнорировать с точки зрения приличий и по политическим соображениям. Но факт есть факт. А если у Фредрика был такой же блестящий и высокоэффективный ум, как у еврея, зачем ему смиренно стоять в конце очереди с солидным норвежским крестьянским именем?

— У меня есть сестра? — спросил его дядя.

— У тебя была сестра, разве ты не помнишь?

— Чёрт возьми, парень, у меня деменция, неужели ты не можешь вбить это в свои маленькие мозжечки-горошинки? Та медсестра, с которой ты пришёл... довольно милая, а?

— Значит, ты её помнишь?

— У меня превосходная кратковременная память. Хочешь поспорим на деньги, что я трахну её до выходных? На самом деле, погоди, у тебя, наверное, нет денег, неудачник. Когда ты был маленьким мальчиком, я возлагал на тебя надежды. Но не сейчас. Ты даже не разочарование, ты просто ничто.

Его дядя помолчал. Выглядело так, как будто он тщательно обдумывал что-то.

— Ты чего-нибудь добился сам? Чем ты занимаешься?

— Я не собираюсь тебе говорить.

— Почему бы и нет? Я помню, ты интересовался музыкой. Наша семья ни в малейшей степени не была музыкальной, но разве ты не мечтал стать музыкантом?

— Нет.

— Так чем…?

— Во-первых, к следующему разу ты это забудешь, а во-вторых, ты бы в это не поверил.

— А как насчёт семьи? Не смотри на меня так!

— Я не женат. На данный момент. Но я встретил одну женщину.

— Одну? Ты сказал, одну?

— Да.

— Господи. Знаешь, скольких женщин я трахнул?

— Да.

— Шестьсот сорок три. Шестьсот сорок три! И это были красивые женщины. За исключением нескольких в самом начале, прежде чем я понял, как мне действовать.