Грабители

«Если со мной не будут работать, — размышлял Берти, — придется снова переключиться на добычу жареного материала, а это, увы, не так прибыльно». Оглядевшись еще раз, Филсберг взглянул на часы и решил, что есть время посидеть в машине. Вернувшись к своему холеному темно-синему «Джарди», он сел на водительское место и откинулся на спинку. Взгляд Филсберга невольно уперся в обшарпанную стену склада и парочку собак, увлеченно занимающихся сексом.

Вид слившихся в акте дворняг напомнил Берти о свежем номере «СТЫД-Инфо». Это был отличный способ скоротать время, и Филсберг тотчас же достал газету из бардачка.

На первой странице по-прежнему красовалась голая задница, впрочем, задница уже давно была обезличенной и являлась своеобразной визитной карточкой издания.

Открыв оглавление, Берти пробежался глазами по заголовкам и остановился на дискуссии, за которой он давно следил.

Как всегда, максималисты спорили с минималистами. Максималисты выступали со статьей «Лошади ли мы?», а минималисты пытались побить их в материале «Мы же не лошади!». Вся дискуссия разворачивалась под большой фотографией, где пара лошадей была в том же положении, что и собачки, которых видел Филсберг.

Берти с интересом погрузился в чтение, но его отвлек телефонный звонок.

— Мистер Филсберг, сэр. Тут у нас небольшая проблема, — сообщил один из «котов» Эллиота, Гуго Крамер.

— В чем дело, Гуго? — встревожился Берти.

— Да понимаете… Нам пришлось объяснить тут одним. В общем, они из шпаны Папарелло… Но мы их в люк спрятали.

— В какой люк?! — воскликнул обалдевший Филсберг.

— А в канализационный.

— Да вы что там, стрельбу устроили, идиоты?!

— Мы не виноваты, сэр. Они пропороли нам ножом колесо, а когда мы решили его поменять, напали на нас. Пока мы двоих не уложили, они не успокоились.

— А где Папарелло?! Где этот долбаный Паппи?!

— Сейчас не знаю. Как только мы начали стрелять, они смылись…

От такого свинства Папарелло внутри у Филсберга будто зашкворчала раскаленная сковородка. Он хотел сказать Крамеру что-то еще, но вместо слов у него вырывалось только злобное шипение.

Так и не родив надлежащих команд, Берти отключил связь. Отерев со лба выступивший пот, он отрешенно уставился на стену старого склада и удивился оттого, что две собаки все еще не завершили свой акт.

— Ну чистые лошади, — изрек Филсберг и стал набирать номер Папарелло.

После сигнала, как и положено, Берти снова запел:

— Я люблю па-апу, я люблю ма-аму, я лучши-ий из детей-ей-ей!

Петь эту дурацкую песню было просто унизительно, и Берти решил, что если не сумеет убить Папарелло, то следует его хотя бы покалечить.

— Слушаю, любимый босс! — отозвался наконец Папарелло.

— Ты где шляешься, сукин сын?!

— Но-но, амиго! Не нужно слюней в трубку! Я еле смылся от твоих громил.