Гражданин начальник

Вы меня понимаете?

– Как же, как же... Очень хорошо понимаю.

– Итак, вы настаиваете на расследовании?

– Да уж деваться некуда! Слово не воробей...

– Отчего же... Если вы не уверены в тех сведениях, которые сообщаете, если у вас возникли сомнения в их истинности... Напишите записку, объясните, что обстоятельства изменились, что ваш необдуманный поступок вызван... Ну, скажем, семейными неурядицами, личной неприязнью... Да и вообще можете ничего не объяснять!

– Хорошо, я подумаю.

– Только не очень долго. У нас жесткие сроки. Прокуратура обязана своевременно откликаться на заявления граждан. Вы согласны со мной?

Вместо ответа Николай лишь тяжело вздохнул – он не поспевал за этим человеком. Тот вываливал на него такое количество слов, доводов, терминов, что переваривать все это, понимать, отвечать... Нет, у него так не получалось.

– Спокойной ночи, – заботливо проворковал Анцыферов. Наверно, с такой же вот заботой палач поправляет на плахе голову осужденного.

– Ну до чего же ловкий, – воскликнул Николай почти восхищенно. – Ну до чего же верткий! Не ухватишь ни за одно слово!

– Прокурор потому что, – пожала плечами Лариса.

Николай не мог знать того, что осторожный Анцыферов все свои разговоры строил так, что, будь они записаны, куда надо представлены, с пристрастием прослушаны... Никто не смог бы его ни в чем упрекнуть. Даже упрекнуть. И потому говорил так, что ни одна живая душа не нашла бы второго смысла, не уловила бы в его словах ни сговора с Голдобовым, ни запугиваний простоватого водителя. Все слова были выверены, произнесены с должной интонацией, в которой явственно звучало беспокойство о справедливости. И предупреждение сделал, и закон объяснил, и совет дал, как человек опытный, поднаторевший в правовых схватках.

– Как насобачился словами сучить! – продолжал зло восхищаться Николай. – Ухватить не за что! А по спине мурашки! Представляешь?! Он заботится обо мне, а у меня мурашки по спине! А мы все думаем, что бестолковые они, что дурью маются... Ни фига! Нашему Голдобову топать и топать до этого прокурора.

Лариса быстро взглянула на мужа, видимо, не согласившись с ним, хотела возразить, но промолчала.

– Коля, – она остановилась перед ним и в упор посмотрела ясными голубыми глазами. – Ты уж извини, но я больше не могу... Я с тобой лягу, ладно?

Николай неожиданно для себя обнял ее, поцеловал в высокую теплую шею, опустил лицо в распущенные волосы, всхлипнул, не выдержав напряжения последних дней.

– Конечно, – прошептал он. – Конечно...

– Не верь этим подонкам, Коля... Они приходят и уходят, а мы с тобой остаемся... Мы ведь все равно с тобой остаемся?

– Они завязли, они крепко завязли... – Лариса вдруг почувствовала, что Николай весь напрягся.