Гражданин начальник

Начал словами играться, кружево вязать. Не надо. Тебе придется принять мужественное решение.

– Все понимаешь. Не мешай мне, Леонард. Дай хотя бы несколько дней. Лариса назвала Голдобова! Леонард, ты меня слышишь? Лариса назвала Голдобова!

– Что значит назвала! – раздраженно выкрикнул Анцыферов. – Какие у нее могут быть доказательства, если он был в Сочи?

– Понятно. Этим двум мудакам, которых Колов приставил ко мне, я найду работу. Я им столько работы найду, что они языки высунут. Но к главному не допущу. Кто выкрал пленки у Худолея?

– Значит, ты еще ничего не решил, Леонард.

.. Твое дело. У эксперта прокуратуры пропадают пленки и снимки. Со стола у Колова пропадает заявление, которое сделал Пахомов перед смертью. Оно у меня есть, как и пропавшие снимки, но факт остается – идут пропажи.

– У тебя есть копия письма?

– Почему копия? Оригинал.

– Как же тебе удалось?

– Работаю, Леонард. Заметь, один работаю.

– Что ты хочешь делать? Если не секрет?

– Тебе скажу... Дам шанс...

– Шанс и тебе не помешает.

– Я знаю все, что мне грозит. И уже принял свое решение. Положение обостряется. Я не уверен, что трупы кончились.

– Разве их несколько?

– Не надо, Леонард. Не надо мне пудрить мозги. Их пока два. И дай бог, чтоб на этом кончилось. Когда все завертится... У многих найдется человек, от которого хотелось бы избавиться. От тебя никто не захочет избавиться?

– Что ты хочешь делать? – повторил Анцыферов.

– Допросить Голдобова.

– Приползет. И будет скрестись в мою дверь, как нашкодивший пес.

– Не трогай Голдобова. Его нельзя трогать.

– Не трогай его, Паша. Ты даже не представляешь... возможных последствий. У тебя есть убийца? Есть. Ты славно сработал.

И угомонись.

Пафнутьев поднялся, упершись кулаками в стол, тяжело и неотвратимо навис над Анцыферовым, как бы решая – что с ним делать.

– Ну что ты на меня уставился? – не выдержал прокурор. – Что я такого сказал, что...

– Сколько тебе нужно времени?

– Ладно, пусть два. Там посмотрим.

– Береги себя, Паша.

Пафнутьев остановился у двери, постоял, не оборачиваясь, посмотрел на прокурора из-за плеча.

– И ты, Леонард, береги себя. Мы оба в зоне риска. Оба. И я не знаю, кто в более рискованном положении.

– Можно вопрос, Паша? Скажи, зачем тебе все это нужно?

– Скажу, – Пафнутьев снова приблизился к столу.

 – Мы вот живем. День за днем. Пьем водку, спим с бабами или им позволяем спать с нами, короче, блудим, хитрим, предаем и продаем ближних, убиваем ближних, кто ножом, кто словом, кто из обреза. Притворяемся дураками, дураками считаем других. И так привыкаем ко всему этому, что теряем ощущение настоящей жизни, забываем, кто мы есть, куда идем, чего хотим! А однажды происходит какое-то событие – большое или совершенно незначительное...