Гражданин начальник

Не жалуюсь. Много доволен, Леонард Леонидович.

– Прекрасное утро, не правда ли? – Анцыферов улыбался широко, доброжелательно и с заметным превосходством, поскольку был уверен, что на такие вот необязательные слова следователь сказать ничего не сможет, недоступны они ему.

– Да, утро ничего, – согласился Пафнутьев. – Мороз и солнце, день чудесный, еще ты дремлешь, друг прелестный, – вдруг заговорил он нараспев. – Вставай, красавица, проснись...

– Остановись, – посерьезнел Анцыферов. – Что-то тебя не в ту степь занесло... На улице жара, асфальт течет, все сточные решетки уж закупорил, а ты про мороз...

– Виноват, – Пафнутьев потупил глаза.

– Паша, перестань валять дурака. Произошло чрезвычайное событие.

– Чего там стряслось?

– Похоже или убийство? – уточнил Пафнутьев.

– Ведь речь идет о насильственном лишении жизни.

– Тогда убийство, – кивнул Пафнутьев, будто снял для себя какие-то сомнения. – Но я-то здесь при чем?

– Как? – возмутился Анцыферов и даже ладошками всплеснул. – Ты следователь прокуратуры. Кому же заниматься опасными преступлениями, как не тебе! Что-то, Паша, я тебя не понимаю! Ты задаешь такие вопросы, что...

– Ладно, – перебил Пафнутьев с простоватой бесцеремонностью. – Замнем. Поехали дальше. Ты же меня никогда на убийства не посылаешь, Леонард! Вот я и думаю – что же это за убийство такое необыкновенное, что ты решил послать именно меня? Чем же это я в лучшую сторону отличаюсь от всех прочих?

Анцыферов не сразу нашелся, что ответить. Он некоторое время иронически посматривал на следователя, как бы слегка его жалеючи, а сам быстро-быстро соображал, потому что вопрос Пафнутьев поставил достаточно жестко.

– Но, Паша, надо ведь когда-нибудь заявить о себе! Ты же у нас самый способный! – пошутил Анцыферов, но шутка оказалась настолько прозрачной, что он сам устыдился и, чтобы сгладить промах, похлопал Пафнутьева по руке, дескать, мы-то с тобой прекрасно друг друга понимаем.

– Самые способные в отпуск летом ездят. Вон, половина кабинетов пустые. В командировки, на совещания разные... Благодарности получают, а то и ордена. Я не прав?

– Прав, как всегда, – ответил прокурор с легким раздражением. – Дадут и тебе орден. Если заслужишь.

– Спасибо. Буду стараться.

Против желания Анцыферова разговор получался тяжелый, с какими-то обидами, с намеками на что-то недополученное. Не любил он такие разговоры, не было в них легкости, понимания с полуслова, готовности пойти навстречу, помочь.

– Значит, так, Паша... Человека застрелили час назад прямо на улице. На пересечении Карла Маркса и Миклухо-Маклая. Проезжали двое на мотоцикле и на ходу, из обреза, картечью... Представляешь? Ужас. Собрался народ, шум, крики, в наш адрес слова нехорошие прозвучали...