Купидон с топором

Приподнимаюсь с кровати, а саму распирает невероятное любопытство. Брюнетка-то молодая, лет тридцати, с отменной фигурой, на высоченных каблуках, и чего уж греха таить-симпатичная. А может даже и красивая. Илья крепко хватает меня за ладонь, и мы проходим мимо нее.

— Илья, стой. Ты даже ничем не поинтересуешься и ничего мне не скажешь? — недоуменно произносит брюнетка нам вслед.

— Погода хорошая для последних дней августа. Я спешу, Лен, у нас много дел, — смотрит на меня Илья и делает шаг вперед, а я семеню вслед за ним.

— Кто она такая? Только не ври мне.

— Ну а ты как думаешь? Спал с ней когда-то, не бери в голову.

— Просто спал? А это какая по номеру твоя бывшая?

— Да какая разница? Четвертая.

— То есть твоя жена.

— Боги, ты что запомнила наш разговор про бывших?! — резко останавливается Илья.

— Конечно запомнила и посчитала. А чего сразу не сказал, что жена?

— Бывшая жена, это раз. Вот-вторых, чтобы не было ненужных психов, как сейчас.

— Я не психую, это твое прошлое и… вообще все нормально, просто не ври мне. Давай заказывать мебель, — как можно беззаботнее произношу я, а у самой покалывает от злости в глазах.

— Ты меня удивляешь, действительно без психов и не расстроена? — заглядывая мне в глаза, интересуется Купидонов, при этом поправляя прядь моих волос за ухо.

— Нет. Я учусь быть взрослой.

— Ну отлично.

***

Подкосила ли меня встреча с бывшей Ильи? Вроде как не должна была, ведь он был спокоен и общаться с ней не захотел, вот только как объяснить то, что сейчас я не могу нормально выговаривать слова. Зачем я вышла на улицу за очередной порцией клея, а купила ром? Это совершенно на меня не похоже…

— Все-таки надо было покупать не ром, а клей, Анька, — перевожу взгляд на Купидонова, который как ни в чем не бывало допивает остатки алкоголя. — Блин, как все же обои наклеены неровно и пузыри какие.

— А по мне хорошо.

— А по мне ужасно. И вообще это все отвратительно. Я тебя спаиваю, ужас какой-то, — вполне серьезно произносит Илья, ставя бутылку на пол.

— Это же я купила ром, значит вина лежит на мне.

— Это был первый и последний раз. А зачем ты вообще это сделала? — притягивает меня к себе Илья.

— Грустно как-то. Вроде все хорошо, а грустно. Ты же все равно уедешь через два дня. Чего-то не представляю я уже своей жизни без тебя, Купидонов. Вот это отвратительно, а не пузыри на обоях. А хуже всего, что я произношу это вслух! Женщины не должны такое произносить.

— Да ладно? Не должны?

— Прекрати издеваться.

— Прекращаю. А теперь послушай еще раз, я живу не в Африке, а в нескольких часах езды отсюда. Что за упаднический настрой?

— Все, я больше не буду.

— Ловлю на слове, и пить тоже больше не будешь.

— Да я и не собиралась.

— Все, пойдем спать, Анна Стрельничиховна.

— Пойдем, Купидоныш.