Купидон с топором

Конечно, виноваты мы сами и по-хорошему надо было беременеть после окончания ординатуры, как сказал папа, но наш июльский сексмарафон по поводу окончания университета закончился… ну собственно пузом он и закончился. Писать производителям презервативов претензии смысла не имеет, ибо не всегда данные изделия у нас были. Вот тебе двадцать первый век, календарный метод, ну и собственно врач в наличии, то есть я. Ну да ладно, я замужем в конце концов. И в этом даже есть несомненный плюс: в больнице я на хорошем счету, как только появился живот, ровно в два часа дня беременяшка Аня отчаливает домой. Правда трудности начинаются как раз после работы. Забрать из школы Матвея, накормить обедом, который я должна готовить с вечера, потом готовка ужина, уборка, но апогей всему-заниматься с ребенком. Дебилизм какой-то. Да я, черт возьми, не знаю ни одного правила, приходится читать литературу для первоклашек и старше. Вот так и проходит весь день, к счастью, вечер спасает Илья и его массаж моих пяточек. Вообще-то Купидонов идеальный муж, вот только это не отменяет того факта, что теперь он весь в работе. К сожалению, раскручивание своего дела занимает почти все его время. Я не злюсь, ведь я сама хотела, чтобы он жил в городе, тем более умом я понимаю, что потом будет легче, главное перетерпеть, к тому же, сейчас Илья проводит значительно больше времени с нами, чем полгода назад.

— Ну что, давайте уже выпьем за вас, девочки. Все же женский день, куда ж без вас, чую скоро у нас еще появится одна девочка, да, Анечка, — приподнимая бокал с шампанским, произносит тост папа.

— Сереженька, ну еще есть шанс, что будет мальчик, да, доча? — вклинивается в папин тост мама.

— Ха! Да девочка у них, и походу младшая малая скоро выйдет. Да, Анька? — вставляет свои пять копеек Краснов.

— А давайте вы все выпьете и промоете мне кости, когда мы уйдем?! Достали уже.

— Аня, — одергивает меня Илья.

— Всех с восьмым марта. Ну не всех, короче, вы поняли, — поднимаю бокал с соком и залпом выпиваю содержимое стакана.

Еще минут двадцать слушаю жужжанье голосов и все же понимаю, что все, больше обманывать саму себя не получается. Дело, к сожалению, не в рое голосов.

— Не хочу портить всем праздник, но, кажется, я рожаю.

Секундное молчание, а дальше снова рой голосов, только еще более сильный. Начались споры о том, кто не пил. Оказалось, что все кроме меня успели прилично тяпнуть. Тупили и истерили все, разве что папа оказался умнее всех, и пока все собачились, он спокойно вывел нас с Ильей на улицу, и вчетвером мы сели в такси. А дальше то, собственно, чего я и боялась- неперевернувшаяся в моей матке засранка и как следствие кесарево…

***

— Не мельтеши, Илья, достал уже туда-сюда ходить.