И.О. капитана

— Да хоть бы и был замысел! Это же какой объем расчетов…

Отлично! Возможность саботажа Ричерсен уже не исключает.

— Без разницы. Важен принцип: выпускник нашей Академии провести такой расчет способен.

Харпер не проявлял настойчивости в споре, потому что знал: скоро жизнь предъявит людям самый веский аргумент. Это ведь очевидно: только одно явление нормальный человек не может игнорировать — смерть (именно так и определяется, что он нормален). Выдвигать гипотезы и обсуждать определения можно лишь до тех пор, пока в деле не появится труп, после этого лепетать об обстоятельствах может только очень специфическая личность, в Астроэкспедиционный корпус таких не берут.

"Именно так и проходит граница со Старыми мирами — в умах. Все мы — потомки колонистов и выросли особой системе координат. Нас учили, что источники угрозы можно и нужно устранять, а за ошибки — нести ответственность. Пока эта философия живет в людях, Федерация остается Федерацией"

Это была самая тонкая часть плана, ради обеспечения которой Харпер и попал на борт. Теоретически, звездолет мог уйти в следующий прыжок через пять минут после прибытия, просто чтобы нагнать график (осмотр системы в программу полета не входил), тут-то и пришлось бы вмешаться члену комиссии… Но корабельный психолог решил, что стажерам нужно закрепить навыки в спокойной обстановке. Капитан отдал приказ, и внутрисистемные катера выполнили короткий (всего на три часа) разведывательный маневр.

Харпер устроился в столовой со стаканом минералки и планшетом — с одной стороны, место публичное, с другой — не под дверями же рубки ему ждать? Опыт катастроф у Ящера был маленький, но очень личный. Что могут увидеть разведчики, он, приблизительно, знал.

Для переноса грузов от звезды к звезде требуются воистину астрономические запасы энергии, и если кто-то, скажем, в спешке нарушает основные правила обращения с накопителем, результат выглядит… Искореженная куча металла, в которой смутно угадываются цилиндрические фермы стапели и силовые балки тяговой части грузовоза. Выброс энергии в вакууме не разбросал обломки, а нагрел и сплавил их почти в монолит. Лопнувшие сферы жилых отсеков раскрылись чудовищными цветами, струи газа придали космической гробнице хаотическое вращение и замерзли в пространстве серебристым гало. Лед и пламень, встретившиеся в одной точке, оставили на материале причудливые следы. И где-то там сейчас бывшая верфь медленно поворачивается вокруг своей оси, демонстрируя людям все новые и новые картины разрушения. Вопрос об эвакуации персонала отпадает сам собой при первом поверхностном осмотре: из смятых обрывков оболочки торчат высушенные вакуумом обломки костей, хрупкий прах, завернутый в лохмотья распадающейся ткани.