И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

И вылез из машины.

- Пошли. Но как же я все это ненавижу.

Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице, Петер вслед за Деллой вошел в тесную, пропахшую мышиным дерьмом квартирку. Тощая блондинка одернула растянутую футболку, без особого старания прикрывая трусы.

- Эльза Форестер? Добрый день. Делайла Ругер, департамент магического правопорядка, - показала удостоверение Делла. - Отдел исследования несертифицированных идиосинкратических артефактов. Вы хорошо знали Эдварда Конфорту?

- Конфорту? – переспросила блондинка, сосредоточенно нахмурившись. - Эдди? Конечно знаю. Мы с лицея дружим.

Пока Делла задавала вопросы, Петер пошел по гостиной, оглядывая обстановку. Скудный набор алхимических: судя по ингредиентам, блондинка варила исключительно анальгетики и противозачаточные. Несколько книг с рецептами, покрытые толстым слоем девственной пыли. Многоразовый амулет с гламуром, повышающий сексуальную привлекательность владельца. Разочарованно вздохнув, Петер сунулся на кухню, но нашел там только упаковки из-под китайской лапши – зато много, штук тридцать. Составленные в аккуратную пирамиду, они возвышались в углу, как рукотворный монумент безнадежности.

Петер вернулся в гостиную.

- Кто, Эдди? Да быть такого не может! Никогда он законы не нарушал. Ну выпивал, по хэшу иногда заезжал, но это, знаете, его личное дело! – возбужденная блондинка трясла перед носом у Деллы вяло тлеющий сигаретой. – Вы что думаете, мы тут ничего не понимаем? Арестовали невиновного, убили – а теперь хотите на него чужие дела навесить! Сами же контрабандой приторговываете, об этом все говорят. Забираете у покойников, проводите мимо отчетов – и толкаете через сбытчиков! Что, не так, скажете? Не так?!

Блондинка наступала на Деллу, тощая и взъерошенная, как разъяренный чи-хуа-хуа.

- А Эдди не такой! Он нормальный! Нормальный… был.

Запнувшись, она разрыдалась, обхватив себя тоненькими, как ветки, бледными руками.

- Это из-за вас все. Из-за вас. Это вы виноваты. Уходите отсюда. Уходите! – пронзительно завизжала она, брызгая слюной. Делла посмотрела на Петера, и он отрицательно покачал головой: снова ничего. Чисто.

- Извините. Примите наши соболезнования, - с видимым облегчением отступила за порог Делла. Паттерсон шагнул за ней, мимолетно коснувшись тощего плеча.

Блондинка вздрогнула и зарыдала еще горше, закрывая лицо руками, как испуганный ребенок. Петер протиснулся мимо нее и вывалился в коридор, с облегчением захлопнув дверь.

- Господи, как же я все это ненавижу.

Впереди было еще одиннадцать адресов. И одиннадцать разговоров. Петер заранее мог предсказать, как пройдут эти увлекательные беседы.

Кто, Эдди? Ну что вы, никогда! Чудесный был парень: любил маму и папу, работал в поте лица своего и переводил через дорогу котят.