Я и мой близнец (СИ)

Теперь я понимала, почему христианство до сих пор не исчезло с лица земли: Бог был реальным, а молитвы к Нему — действенными! После молитвы я чувствовала укрепление души и даже тела. Я становилась решительнее и радостнее, ведь теперь я четко знала свою цель: служить своему дорогому брату до тех пор, пока в этом не отпадет необходимость. Если он будет нуждаться во мне всю жизнь, значит, я не выйду замуж никогда!

Вскоре в лазарет приехали родители. Мама выглядела испуганной, отец — мрачным. Но радостным было то, что Джоша выписывали продолжать лечение дома! Я очень обрадовалась и пошла собирать необходимые списки лекарств и вещей.

Добирались долго и с трудностями, но вскоре на горизонте замаячил наш провинциальный городишко, и я вздохнула с облегчением.

Дома я заявила, что теперь буду жить в комнате рядом с комнатой Джоша, чтобы помогать ему, если нужно и ночью, ведь он пока не мог передвигаться по дому самостоятельно. Отец страшно напрягся. Наверное, вспомнил, как видел нас в одной кровати, и испугался, что мы опять впадем в подобный срам. Он начал яростно мне запрещать и заявил, что Джошу наймут сиделку с медицинским образованием.

Я ответила, что объявлю голодовку, если он мне не позволит. Хорошо, что Джош не слышал нашей перепалки, иначе он бы впал в страшное огорчение. Отец упорствовал, а я отказалась и от обеда, и от ужина.

Я все время была около Джоша, помогая ему устроиться в своей комнате и восполняя все его потребности. К нему постоянно приходили посетители: то слуги, желающие поприветствовать сына хозяина, то соседи, узнавшие о его травме. Мы до сих пор с ним так и не поговорили, хотя, пожалуй, даже немного побаивались этого разговора.

Наконец, наступила первая ночь дома. Я упорно отказывалась оставлять Джоша одного, хотя у меня от усталости и голода уже кружилась голова. Я скрыла от Джоша, что устроила голодовку, иначе он бы мне этого не позволил, а я должна была во что бы то ни стало повлиять на решение отца.

Когда, наконец-то, дом полностью затих, я присела на край кровати Джоша. Он посмотрел на меня немного печальным взглядом и нервно сглотнул. Мы оба понимали, что нам пора поговорить по душам.

— Аннабель, как ты поживала? — тихо спросил Джош, немного смущенно опустив глаза.

Я даже не знала, что ему ответить. Сказать, что умирала тут от отчаяния и боли? Нет. Я не хотела этого говорить. С другой стороны, я не желала от него ничего скрывать.

— Джош, — тихо произнесла я, — мне было плохо… Но сейчас… сейчас у меня уже есть силы жить…

Он резко взглянул на меня с примесью боли и беспокойства, а потом заставил себя улыбнуться и сказал:

— Я рад. Я рад видеть, что ты в порядке…

Но потом он снова печально опустил голову. И я поняла, что его душевные раны все еще невыносимо болят.