Я и мой близнец (СИ)

Как я полюбила это имя! Оно стало для меня ключом к освобождению из ужасного плена! Правда, носить мне его пришлось недолго: сразу же после венчания я снова стала Аннабель Дженкинс — женою!!! Джошуа Дженкинса!

Филипп осыпал нас подарками и вниманием. Я все больше привыкала к мысли, что он мой брат, поэтому теперь с удовольствием обнимала его, как поистине родного.

В этот же день мы решили ехать домой, к родителям. Филипп уговаривал нас подождать несколько дней, но мы с Джошем оба чувствовали, что нам как можно скорее необходим откровенный разговор с отцом.

К дому мы добрались к вечеру и, уставшие, завели лошадей в ворота родного дома.

Свет в окнах уже был зажжен. Пока Джош отводил лошадей в конюшню, я ждала его в тени знакомого дерева. Мне было и радостно и страшно возвратиться домой. Это было место, где я познала и много радости, и много горя. Что еще нас ждет сегодня? Разочарование? Боль? Однако, теперь с Джошем нас никто не может разлучить, и эта мысль невероятно согревала меня, наполняя душу покоем в противовес всем страхам.

Навстречу мне выскочил Майк — с радостным взволнованным лицом — начал благодарить Бога за наше с Джошем благополучие.

— Вы не представляете, что здесь началось! — начал он выплескивать свои эмоции. — Хозяин рвал и метал! Он велел запереть ваши комнаты и никому не говорить, что вы исчезли. Даже Хопкинсов отправляли восвояси, ссылаясь на вашу болезнь, мисс Аннабель, а, тем временем, хозяин нанял несколько человек для ваших поисков…

Я изумленно замерла. Значит, Дэйв Хопкинс вовсе не врал, говоря, что я у него в руках. Он ничего не знал! Наверное, он был просто сражен, увидев меня в кабинете Филиппа…

В этот момент подошел Джош.

— Пойдем, — проговорил он серьезно, — думаю, нам нужно готовиться к худшему…

Мне не хотелось думать об этом худшем, но все могло быть. Отец мог выгнать нас или даже применить насилие. После его ужасного обмана по поводу нашего с Джошем родства мы не знали, чего от него ожидать.

В холле было пусто. Пока мы раздевались, появились Бритни и Дора. Бритни всплеснула руками.

— Вернулись, родимые!

Мы улыбнулись им, как будто ничего не случилось, а потом я поинтересовалась, где родители.

— Батюшка ваш уже отдыхает: после вашего отъезда он очень он болеть начал, за сердце хватался… — Бритни печально вздохнула, — да и матушке туго пришлось: переживала о вас, плакала…

Я почувствовала острое чувство вины. Может, нам нельзя было так сильно огорчать родителей? Джош, увидев мою боль, тут же схватил меня за руку и утешительно сжал мои пальцы. Этот жест не ускользнул от служанок, и они немого испуганно посмотрели на наши лица.