Я и мой близнец (СИ)

Наклонившись к его уху, я заговорчески прошептала:

— А давай сегодня покажем всем образец чопорности и благонравия, чтобы нас посчитали крайне скучными и больше не желали нас видеть, а?

Это, конечно, была простор шутка, поэтому я тут же прыснула от смеха, а Джош повернул ко мне свое гневное лицо (он-то ожидал чего-то серьезного, а не этот детский лепет!). Но вдруг наши лица оказались слишком близко друг от друга, и я резко вспомнила вкус его губ на своих губах. Меня словно молнией пронзило, аж дыхание перехватило и шутки все тотчас выветрились из головы. Джош, видимо, тоже ощутил то же самое, потому что в его взгляде появился трепет и страх, а лицо опять начало покрываться румянцем, прямо как у стыдливой девчонки.

О, это было так неловко! Неужели мы теперь вечно будем вспоминать об этом нелепом поцелуе??? Неужели нельзя просто списать его на братскую любовь и перестать так нервничать? Но, к своему собственному удивлению, я и сама взволновалась до такой степени, что, как и Джош, начала густо краснеть.

— Ладно, — пробормотала я, с трудом найдя в себе силы отвернуться от него, — нам уже пора…

Дэйв Хопкинс действительно был весьма красив.

Это была этакая холодная красота статуи — совершенная, точеная, но какая-то ледяная до дрожи. Черные волосы, не менее черные глаза, бледная кожа и идеально пропорциональные черты лица. Его манеры, осанка, тон голоса — все напоминало о его высоком статусе и богатстве. Мне было даже страшновато разглядывать его, а когда мы пару раз случайно встретились взглядами, я и вовсе почувствовала желание больше на него не смотреть.

Невольно перевела взгляд на Джоша. Он выглядел подавленным и на фоне «ледяного принца» Дэйва казался совсем невыдающимся, этаким бледным простачком.

Однако мне стало так тепло на душе! Смотреть на Джоша после Дэйва Хопкинса мне было особенно приятно. Он казался таким солнечным и теплым! А еще безумно родным и уютным! И у него совсем не ледяные черты лица, а такие милые: добрые глаза, длинные ресницы, мягкие губы… Я вдруг замерла, поняв, что снова вспоминаю о мягкости его губ. Это воспоминание было таким ярким, что я снова почувствовала, как лежу в его объятиях и с изумлением ощущаю наш неожиданный поцелуй… Стоп! Неужели я опять об этом думаю? Мое лицо залилось краской стыда, и мне пришлось опустить голову. Что со мною происходит? Почему я никак не могу об этом забыть?

Из моих неловких размышлений меня выдернул вопрос отца:

— Аннабель! Ты не могла бы проводить Дэйва в наш сад и показать ему нашу новую беседку?

Я резко подняла на него свое изумленное лицо. Предложение отца было очевидно нелепым поводом оставить нас с Дэйвом наедине. Я испуганно покосилась на Джоша. Он сидел с опущенной головой, и все его тело казалось напряженным, как струна.