Я не ваша, господин следователь

И я подчиняюсь его напору и власти…

Я проснулась от слепящего света, который ложился на моё лицо тёплой ладонью, улыбка расплылась по моему лицу, я пошевелилась, ощущая приятное томление в теле, и проснулась окончательно. Открыла глаза.

Провела ладонью по смятым простыням, где должен лежать господин следователь, и нахмурилась, поворачиваясь к окну, щуря глаза на яркие лучи, которые проникали в спальню.

И куда же он, интересно, подевался, этот мужчина, который всю ночь вытворял со мной что-то невероятное, купая в страсти и любви?

Даже от досады прикусила губу и приподнялась, осмотрев пустующую комнату, камин, в котором остались погасшие давно угли, и перевожу взгляд на приоткрытую дверь.

И что это значит? Воспользовался мной и покинул? Не сказав даже спасибо.

Впрочем, может, это и к лучшему. Он получил своё, насытился и теперь потеряет ко мне интерес. А как иначе, разве я где-то в душе давала надежду на что-то глубокое и серьёзное? Как бы ни внушал мне этот мужчина обратного.

Вот и хорошо теперь всё встанет на свои места.

Села в постели, запахивая простынь на своём теле, поднялась и направилась к выходу. Пройдя по коридору, отсекая ненужное чувство какой-то глупой наивной обиды, я сворачиваю на кухню и застываю на пороге.

На столе на белой скатерти стоит пиала, лежит торт, букет роскошных, на длинных стеблях, белоснежных роз. Собираю покрывало на груди и медленно прохожу к столу, оглядывая внимательно сладкое угощение. Провожу пальцами по нежным бархатным бутонам, зелёным листьям розы и трогаю шипы, обнаруживая под ними записку. Беру её, с шелестом раскрывая.

Сердце начинает колотиться быстрее, когда я читаю послание от господина следователя.

“Доброе утро, Вишен, прости, необходимо было рано уехать, не хотел тревожить твой сон, представь, что я рядом и ем с тобой этот десерт… Р. Сармант.”

Моих губ касается улыбка. Господин следователь, оказывается, в душе романтик. Втягиваю в себя воздух. Боже, нельзя вот так просто чувствовать счастье. А я его чувствую, оно такое осязаемое, мурашками по коже, блаженной улыбкой на лице и огромным, замещающим грудь чувством полноты.

Откладываю записку. Беру за кисточку вишенку с торта и захватываю губами, по языку растекается сладким нектаром сок.

— Рэн Сармант умеет доставить женщине наслаждение.

Может, мне посчастливилось больше всех? Хотелось бы так думать. Взяла кусок торта и надкусила, отправившись готовить чай.

Что ж, представлю, что он рядом. Я так увлеклась этой мыслью, что не услышала, как в дом вошли. Едва не выронила чашку из рук, увидев в дверях Иллин.

— Иллин? — первое, что сорвалось с моих губ.

Иллин не ответила, вид у неё был такой, словно она чем-то рассержена.