Я тебе запрещаю

— О, Рустам, — довольно улыбается мне Сергей, главный в агентстве и тот, кто вывел мне тогда Настю. — Внеплановый заказ?

Я молча подхожу к его столу, резко хватаю его за затылок и ударяю о стол. Он неистово кричит.

— Ты что? За что? Рустам?

На столе пятна крови, а у Сергея вся морда красная. Он закидывает голову, пытаясь остановить кровь из носа. Рука его тянется к кнопке под крышкой стола. Хочет вызвать охрану. Ребром ладони ударяю по запястью и он хватается за него.

— Да, что случилось, Рустам? Ты что творишь?

Беру его за волосы и тяну наверх.

— Помнишь Устинову Анастасию?

Он удивленно смотрит и часто моргает.

— Девчонку, которую ты мне передал в последний раз? Помнишь, сука?

— Ну, вроде, как да, — неуверенно произносит он. — А что с ней? Я все верну? Давай другую дам?

— Она же не собиралась трахаться, так?

Сергей медлит с ответом.

— Да, все они не собираются, — произносит, криво улыбаясь.

Заношу над ним руку. Он все понимает без удара.

— Ладно-ладно, Рустам, успокойся. Не собиралась.

— Сколько ты заплатил ее подруге? Сколько?

— Сэкономил, — заключаю я.

Отпускаю его и он падает в кресло.

Достаю платок и вытираю руку.

— Значит так, — говорю, не глядя на него. — Чтобы завтра тебя здесь не было. Вместе со всеми твоими сутенерами.

— Ты что, Рустам? Что значит «не было»? У меня бизнес…

— Если завтра в 14.00 здесь будет хоть кто-то, вас всех закроют за организацию занятия проституцией. И поверь, я сильно постараюсь, чтобы ты лично получил по максимуму. А сейчас можешь вызывать своих охранников. Пусть рожу твою оботрут.

Разворачиваюсь и иду к двери. Открыв ее, еще раз поворачиваюсь к Сергею и говорю:

Настроение сразу улучшается.

Теперь осталось найти эту подругу, которая продала Настю. Надо будет придумать, что делать с ней.

А пока еду домой. Хочу увидеть Настю. Это похоже на наваждение. И мне это не нравится. Я слишком много думаю о ней. Так не должно быть.

Ну да, трахаемся мы ахуенно. Но разве это стоит того, чтобы менять свою жизнь? Становиться зависимым? Нет.

Все проходит. Уверен, пройдет и это.

Но пока у меня просто ломка, если я не вижу ее долго. Не касаюсь ее. И не слышу ее голоса.

Настя встречает меня у дверей. Кидается на шею. Целует.

— Я соскучилась, — признается она в том, в чем боюсь признаться я.

Потом замечает кровь на манжете рубашки и хватается на мою руку.

— Рус, что это? Это кровь? — спрашивает взволнованно.

— Что случилось? — не унимается она. — Почему?

— Просто порезался, Насть, успокойся.

— А вот некоторые вещи тебе лучше не знать, — тычу пальцем ей в нос.

— Я не ребенок, — складывает руки на груди, надувает губы и отворачивается.

— Конечно, не ребенок, — хватаю ее на руки и она ойкает. — У меня не встает на детей.

— Рус, — просит она.