Я тебя получу

 — Я могу рассказать тебе о нем, ты увидишь, что он совсем не такой, каким его считают другие.

— Да! Никто не знает его настоящего! Кроме меня!

— А ты, значит, знаешь?

— Дурочка! Какая же ты у меня еще маленькая наивная дурочка… — теперь уже обеими руками закрывает лицо, трет подушечками пальцев глаза, а потом, выдохнув и уронив руки вдоль тела, уверенно кивает на дверь. — Пошли.

Ничего не понимая, шагаю следом за ним в прилегающий к его комнате рабочий кабинет. Утреннее солнце во всю светит в окно, в косом луче сонно танцуют серебристые пылинки. Мир плывет и качается, словно я перебрала. Это все тотальный недосып.

С таким, как Кнут, разве уснешь…

— Я покажу тебе сейчас кое-что. Иди сюда. Смелее, — садится на свое скрипучее кожаное кресло и выдвигает из стеллажа одну из многочисленных папок.

Примерно смекая, в какую область сейчас свернет разговор, устало опускаюсь в кресло напротив и готовлюсь слушать какой мой возлюбленный негодяй.

— Вот, посмотри, — передо мной на стол с грохотом падает пухлая папка. На ней черно-белая фотография осунувшегося Кнута анфас и в профиль. Кнутов Павел Сергеевич. Дата рождения.

— И? — отодвигаю папку пальцем от себя подальше. — Я знаю, что у него есть судимость. И мне на это абсолютно наплевать. Он был не виноват!

— Да-а? — ехидно тянет отец и, откинувшись на спинку кресла, складывает на столешнице пальцы домиком. Истинно «прокурорская» поза. — А ты открой.

— Я не буду это читать! — даже не смотрю на папку. — Он мне все рассказал, и я ему верю.

— Господи, да что с тобой, Маша! — взрывается. — Он посадил тебя на наркотики? С каких это пор твой светлый ум перестал функционировать!

— Ну что за бред! Какие еще наркотики, он даже обычные сигареты не курит! Говорю же — ты его не знаешь. Вот эти пустые буквы — ни о чем. Наверняка он строил из себя клоуна, нес какую-то чепуху и доводил дознавателей своим неуместным стебом.

— Я не знаю его? Я знаю его как никто! И его самого, и его папашу, и мать-алкоголичку! Такую семью выродков еще поискать.

Как же неприятно слушать все это! Дико! Но… в душу против воли вгрызается мерзкий червяк сомнения.

Отец никогда мне не врал. Никогда! С чего вдруг ему обманывать сейчас?

Нервно грызя нижнюю губу, бросаю взгляд на «дело» и это не ускользает от внимания папы.

— Говорю тебе — открой, узнаешь о нем много нового. Может, снимешь тогда уже, наконец, свои розовые очки! — наклоняется и снова пододвигает ко мне ближе злосчастное уголовное дело. — Я специально собрал для тебя все самое интересное. Читай.

Я реально не знаю ничего о Кнуте, только то, что он сам мне о себе рассказал и то, что рассказала Лера. А она не может быть объективной, потому что Паша родной брат ее будущего мужа.