Яд Горькой Любви

Даже то что он мне сильно понравился и возможно с ним, я могла бы забыть Диму, которого, кажется, до сих пор любила… А еще забыть всю боль и все долги в которые влезла с Максом, но… Таких унижений, я не испытывала давно. Супруг то и дело втаптывал меня в грязь, играя со мной. Интересно, когда он трахал меня, он тоже это заснял и выставит не сегодня так завтра в интернет…

— Такого не было! — неожиданно взвизгнула Тереза. — Это наглая ложь, Саша! Ни для кого ни секрет, что вам наплевать на Тимура, вы метили на моего мужа!

Я едва не теряю дар речи.

— Прекратите этот цирк! — внезапно выходит вперед Вахид. — Александра не могла метить на твоего мужа, хотя бы потому что по всем документам, она внебрачная дочь нашего отца, которую он так долго искал, а Тимур приемный сын, и вы оба и ты, и ты, то прекрасно знали! То, что, она светловолосая не имеет никакого значения, у осетин так бывает, что девушка может родиться со славянской внешностью! Саша ни в чем не виновата, и, как бы тут кто не старался, я буду ее защищать, она моя сестра и наследница всего состояния отца! А то, что мы видим сейчас, я уверен, хорошо спланированный монтаж!

У меня темнеет в глазах… Что? Этого просто не может быть…

— Отойдите! Отойдите твою мать! Это мой отец!

Оттолкнув пару крепких ребят, я опускаюсь рядом с отцом. Открываю это хреново покрывало и чувствую, как бешено стучит сердце. Что это твою мать? Мне больно. Больно так, как один раз в драке ребра сломали. Глупое сравнение. Мне, как будто сердце вырвали острыми когтями, оставляя там зиящую болезненную дыру.

— Папа! Папа очнись!

Папа… А я ведь его так никогда не называл. Отец, или просто никак, но точно не папа.

— Отойдите немедленно от тела!

Я поднимаю голову, идет какой-то дрыщ в ментовской форме. Внутри все сжимается. До меня только доходит, менты повсюду, каменное выражение лица Алика.

— Сука! — кидаюсь я на него. — Ты был начальником охраны! Как ты не оберег отца?

Алик ловко уворачивается и эти двое тут же пытаются завалить меня на землю. Но, не тут, то было. Много лет отданные спорту не прошли даром и один из уродов улетел в одну сторону, а другой с криком держась за походу, вывихнутую челюсть, в другую. Туда же полетели и еще несколько подоспевших ребят, пока мне в лицо что-то не прыснуло. Твою мать, этот ментяра чем-то шмальнул мне в глаза. Не зря ненавидел мусоров.

Резко сел на корточки, ощущая боль и жжение в глазах.

— Подняли его, живо! В наручники!

На меня нацепили браслеты и подняли с земли. С трудом проморгавшись, я увидел ее. Вся тоненькая, в этом белом воздушном платье спешила ко мне. Волосы растрепаны, прическа выбилась. Но она бежала со всех ног.